Книга Преподаватель, страница 45 – Юлия Хокка

Я погрустила, прокручивая в голове одни и те же мысли, еще пару дней и все же смирилась: мы не обязаны нравиться всем, и нас не обязаны выбирать. Как говорят, не все для нас, и мы не для всех. Да и чужие ожидания – не наша ответственность. Что случилось, то случилось, стоило отряхнуться и идти дальше. С каждым днем боль постепенно притуплялась, уходя куда-то на задний план и становясь почти незаметной.

Жизнь шла своим чередом: я ездила на учебу, уделяла особое внимание предметам, по которым просела, гуляла с Машей и даже увиделась с мамой. А еще наконец-то выбралась в гости к тете Инге в другой город – эта поездка стала отличной перезагрузкой.

— Здравствуй, Лесюша, – с улыбкой произнесла она и, поправив платок на своих плечах, крепко обняла меня прямо в дверях. – Разувайся и проходи на кухню. Я запекла курочку в духовке, как ты любишь.

— Спасибо большое! Аромат даже на лестничной клетке чувствуется. – Я протянула пакет. – А я вот торт купила.

— И тебе спасибо, чайку потом попьем, – довольно отозвалась тетя.

На душе стало и тепло, и невыносимо тоскливо одновременно. Я чувствовала то, чего так отчаянно не хватало от мамы: искреннюю заботу, ласку и безусловную любовь. И было больно от того, что тетя Инга – не моя мама и виделись мы очень редко.

— Как у вас дела? Дядя Вадим на работе?

— Ага, к ночи только вернется, – донесся с кухни голос тети, пока я мыла руки. – Все хорошо. У Влада только с химией небольшие проблемы, решили репетитора ему нанять. Ты-то как, девочка моя?

Изначально я планировала рассказать ей про Пашу, но так и не решилась – неловкость и стеснение помешали. А вот дурацкими историями про Шефера поделилась. Как и Маша, тетя уверяла, что ничего стыдного и страшного не произошло. Она считала, что Олег Сергеевич не станет относиться ко мне плохо и специально валить на экзаменах, а мнение одногруппников волновать не должно – они вправе думать что хотят, это ни на что не влияет. Да и совсем не факт, что думали они что-то плохое.

После долгого разговора с тетей Ингой я окончательно приняла и отпустила произошедшее. Ее мнение было для меня значимым – она же судила с высоты жизненного опыта, к тому же была очень разумной женщиной, которой удалось и в карьере преуспеть, и семью замечательную построить.

Я смотрела на нее и втайне надеялась, что однажды смогу стать такой же: светлой, женственной и мудрой. А в идеале – такой же счастливой.

На следующих парах, к разочарованию Маши, Олег Сергеевич никак меня не выделял и, к счастью, никаких инцидентов больше не случалось. Оценку исправить все же получилось – Шефер позволил нам переписать тесты, немного изменив их, потому что такие низкие знания у нас были от предыдущего преподавателя. Но больше тройки никому из заваливших не поставил. После сцены на лестнице страх перед ним стал значительно слабее, так что на занятиях я время от времени отвечала.

Рубинова продолжала строить Шеферу глазки и на перерывах обсуждала с подружками план по его завоеванию. Одногруппница не скрывала своих намерений, совершенно не боясь, что это может дойти до всего преподавательского состава. Хотя крыс у нас вроде бы не было.

Яна вела себя так, будто ничего и не произошло – она не задала мне ни единого вопроса про Пашу и вообще эту тему не поднимала, только между делом могла упомянуть, словно притворяясь, что всего этого жизненного эпизода и не существовало.