Книга Преподаватель, страница 64 – Юлия Хокка

Алена и Настя подошли ко мне и начали о чем-то болтать. Внутри так и зудело – очень хотелось поделиться с ними тем, что произошло у нас с Шефером, но приходилось молчать. Я же обещала. Девчонки не рассказали бы никому, но нарушить слово, данное двум прекрасным мужчинам, я не могла.

Сзади Марина-стервозная-скотина щебетала Яне и своим подружкам о том, какими классными будут их отношения с Олегом Сергеевичем, когда тот наконец осознает, как ему повезло, что сама Рубинова обратила на него свое королевское внимание. Я крайне удивилась, когда услышала, как Марина-тупая-псина на полном серьезе рассказывает ребятам, что Шефер чуть ли не флиртовал с ней в походе.

— Лесь, ты чего? – спросила Настя.

— М? – Я подняла взгляд на девчонок. – Нет, ничего.

— Он что, правда с ней заигрывал? – Алена скептически подняла брови и посмотрела на Рубинову.

— Пф, нет, конечно.

Мои руки сжались в кулаки. Так хотелось заткнуть ее лживый рот, но, проявив самообладание, я сдержалась. Не хотелось новых конфликтов.

Не могло же внезапное увеличение концентрации ненависти к Марине-тухлой-сардине в моей крови быть вызвано деструктивной ревностью? Я же не претендовала на Шефера на самом деле. Да и Рубинова совершенно точно не являлась ни идеалом, ни ангелом и вполне заслужила такое отношение к себе своим паршивым языком и идиотскими выходками. Олег Сергеевич вообще догадывался, какие сплетни она про него распускает?

Да, дубина хорошо училась и тупой не была, и жалким выглядело бы отрицание ее красоты и умения общаться с мужиками. Но Рубинова врала. Много и часто. Марина подставляла одногруппников, даже своих подруг, в глазах преподавателей или других ребят – она как бы случайно, между прочим вкидывала какую-то информацию о них. Информацию, которую выдавать было не нужно. Рубинова легко унижала тех, кто слабее. Она сама рассказывала, как в школе вместе со стайкой своих подружек издевалась и гнобила какую-то девочку, со слов Марины, «уродскую серую мышь». Рубинова гордилась этим.

Поводы недолюбливать Маринку-скотинку были. Раньше мы соблюдали нейтралитет: она не лезла ко мне, я не интересовалась ее жизнью. Я не собиралась быть ни судьей, ни богом, ни полицией нравов, а потому и судить ее права не имела. Но теперь игры этой стервы напрямую коснулись меня, и стало достаточно оснований, чтобы злиться.

Ревность тут абсолютно ни при чем.

Шефер зашел в аудиторию ровно в девять. Уверенный широкий шаг, прищуренный взгляд свысока, поджатые губы. Из-за небольшой щетины подбородок отливал синевой. В нем ничего не изменилось – да и с чего бы? Но в этот раз он надел не пиджак, а черный вязаный свитер, который неуловимо смягчил образ.

В голове нарисовалась картинка, как Олег Сергеевич сидит дома на диване в бежевом свитере с крупным узором, пьет кофе из большой кружки и беззаботно смеется над какой-то шуткой. На фоне стоит елочка с включенной гирляндой, пахнет мандаринами, а на огромном экране телевизора идет милый рождественский фильм.

Мимолетная улыбка коснулась моих губ.

— Надеюсь, все дома разобрали предыдущую тему? – Строгий голос преподавателя вернул к реальности. – Сегодня поговорим о биохимических и нейрофизиологических нарушениях работы мозга, которые наблюдаются при страхах и фобиях. Тема интересная, как мне кажется.