Книга Нефритовая лиса, страница 113 – Крис Велрайт

— Я служитель храма Кайлама, — сказал он. — Бога небес и чистого ветра. Того, кто смотрит с высоты на сердца, а не на лица. И только ему, из его сияющего дворца, ведомо, кто виновен, а кто нет.

Он поднял голову выше, и тишина в зале стала почти осязаемой.

— Мы, люди, слепы в своих желаниях, и темны в своих страхах. Мы легко позволяем себе ненавидеть, потому что это проще, чем понять. Мы жаждем найти виновного, чтобы не думать о том, что беда может быть случайна, как ветер, как молния.

Он ударил посохом в пол. Лёгкий звук отозвался в каждом углу помещения.

— Судить не ваша задача. Судит Кайлам. А мне, как его слуге, приближённому к его воле, дано лишь напоминать вам о милосердии. О правде. О терпении.

Толпа молчала. Кто-то из женщин вытерла глаза. Кто-то из мужчин отвёл взгляд, опустив голову.

— Когда вы поднимаете руку с обвинением — помните, что завтра она может быть поднята против вас. И тогда вам захочется, чтобы рядом был голос, что сказал: «Подожди. Выслушай. Пойми.»

Молчание повисло над залом. Ицин стояла рядом с отцом, чувствуя, как дрожь в её груди понемногу отступает. Фань прижалась к ней чуть ближе. Даже Чжэнь отступил на полшага.

Служитель храма молча опустил голову и отошёл в сторону, позволяя словам лечь в зале, как пепел после огня.

Но спустя короткую паузу он снова поднял глаза и заговорил:

— Однако я знаю, что одного слова людям часто недостаточно. И если эти странники действительно оказались под властью злых духов, я проведу ритуал. Это развеет ваши страхи. Или… поможет несчастным прозреть.

В зале оживление. Гости зашевелились, одобрительно закивали. Кто-то переглянулся, кто-то прошептал: «Вот это правильно!»

Ицин казалось, что она попала на страницы какой-то древней книги. Всё происходящее было нереальным, как чей-то рассказ, подслушанный на кухне.

Она перевела взгляд на Тай Дзяо. Та смотрела на жреца с благоговением, почти преклонением. Руки её были сложены на груди, лицо застывшее, сосредоточенное.

Фань же поморщилась, словно перед ней служанка, что принесла дурные вести или испачканное платье.

Чжэнь скрестил руки на груди и хмыкнул, насмешливо и с явной досадой. Отец сделал шаг вперёд.

— Ты правильно говоришь, жрец, — сказал он, устало, но уверенно. — Давай покончим с этими глупостями. Нам ещё надо разобраться с потерями. И готовиться к свадьбе дочери.

Жрец кивнул и обернулся к хозяину гостиницы:

— Вели принести таз с чистой водой.

Тот молча кивнул, и вскоре один из слуг притащил тщательно вычищенный медный таз. Было видно, что его до этого использовали на кухне — под овощи или варку, но сейчас он сиял. Слуга поставил его на длинный стол, вытер салфеткой ободок.

Жрец тем временем вернулся к своему месту и извлёк из походной сумки небольшой свёрток, завёрнутый в серую ткань. Он разворачивал её медленно и осторожно.

Люди придвинулись, но не подходили слишком близко. Любопытство мешалось с благоговением. Даже хозяин гостиницы, всё ещё мрачный, замер у стены.

Из ткани жрец достал длинную кость, выгнутую и отполированную — на одном её конце были вырезаны символы. Затем мешочек с порошком, горсть сушёных трав, небольшой резной нож, флакон с тёмной жидкостью и гладкий камень.

Он наклонился над тазом, ссыпал в воду щепотку трав — они начали медленно расплываться, окрашивая воду в зеленоватый оттенок. Затем раскрыл мешочек с пепельно-серым порошком и высыпал его в центр. Вода зашипела, будто ожила.