Книга Нефритовая лиса, страница 131 – Крис Велрайт

Ицин смотрела на неё украдкой. Чжа двигалась быстро, сосредоточенно, будто не замечая её присутствия. Спина прямая, движения резкие, но выверенные. В какой-то момент их взгляды пересеклись.

— Что, не знаешь, с чего начать? — усмехнулась Чжа. — Может, тебе принести подушку, госпожа?

Ицин не ответила. Она посмотрела на тряпку, потом на пол, потом на свои руки. Гладкие, ухоженные.

— Это нелепо, — фыркнула Ицин, отводя глаза. — Если я буду ползать по полу и отжимать тряпки, вся моя красота превратится в пыль. Как я потом смогу стать… одной из тех, кто интересует гостей этого дома?

Чжа с хрустом отжала тряпку, резким движением провела по полу и вскинула на Ицин колючий взгляд.

— Шлюхой, что ли? — сухо уточнила она. — Не стесняйся, скажи прямо. Станешь. Если будешь за собой ухаживать. Если захочешь выбраться отсюда. А пока ты здесь — тряпка твоя лучшая подруга.

— А ты разве не хочешь выбраться? Почему ты служанка?

Чжа с шумом опустила тряпку обратно в ведро, брызги попали на руки и на юбку. Она долго молчала, будто вбирая в себя злость, а потом процедила сквозь зубы:

— Потому что так решила хозяйка.

Ицин медленно выпрямилась, взгляд её стал холодным. На языке уже вертелось что-то ядовитое, и она не удержалась.

— Это потому, что ты слишком долго мыла полы? Спина у тебя согнулась, руки и ноги покривились? Не понравилась ты никому, вот и осталась тут? Может, ты просто некрасива, и хозяйка решила, что тебя даже с подарочным вином никто не захочет брать?

Чжа замерла, тряпка безвольно свисала с её руки. Она посмотрела на Ицин так, будто могла убить одним взглядом.

Но потом усмехнулась. Горько. Почти с жалостью.

— Не угадала. Правда хочешь знать, почему я здесь? — сказала она глухо. — Потому что я из бедной семьи. Потому что меня никто ничему не учил. Я не умею читать, не умею танцевать, не умею петь. У меня нет фамилии, которую бы кто-то знал. У меня вообще ничего нет. Как и денег на то, чтобы чему-то научиться.

Она выпрямилась, откинув с лица мокрую прядь.

— Но я рада, что меня продали сюда. Потому что ты даже не представляешь, как живут бедняки. Где у девочек нет даже этого серого тряпья. Где их продают на развалинах рынков, как старое мясо. Где ими пользуются за пару медяков. А потом выбрасывают в канаву, когда они начинают кашлять и умирать.

Ицин онемела. Слова будто осыпались на неё пеплом.

Чжа подошла ближе.

— Так что знай, госпожа. Я рада, что я просто служанка в этом месте. И мне наплевать, стану я шлюхой или нет. Главное — я жива. И у меня есть крыша над головой. И, может, когда-нибудь я найду свой способ выбраться. А ты… — она окинула Ицин взглядом сверху вниз, — ты ещё не поняла, куда попала. И если не научишься затыкаться вовремя, тебя тут сожрут быстрее, чем ты снова откроешь рот.

Чжа отвернулась и вернулась к своим тряпкам.

— Если ты не начнёшь мыть пол, я не стану делать это за тебя, — холодно бросила Чжа, снова опуская тряпку в ведро. — Будешь сидеть тут до ночи. Или до утра. Пока не выполнишь то, что должна. Без еды. Без воды. А если продолжишь упрямиться — получишь наказание.

Она выпрямилась, вытирая пот со лба. На её лице не было ни капли жалости.

— Повторяй за мной, — сказала она. — Тупая госпожа.

Ицин сжала губы, едва не закусив их от гнева. Но смолчала.