Книга Нефритовая лиса, страница 181 – Крис Велрайт

Кто из нас играет? — подумала она. — Он или я?

Она отвела взгляд и улыбнулась, но вышло натянуто, с усилием. Зато позволило удержаться. Чтобы вспомнить, ради чего она вообще здесь.

Он снял со своей руки браслет, тонкий обод из тёмного нефрита, с выгравированным узором цветущей айвы. Украшение явно не было дешёвым, и уж точно не походило на «мелочь». Его пальцы дрожали, когда он протягивал его Ицин.

— Возьмите, — тихо сказал Ту Чжи, будто боялся, что если произнесёт громче, то сломает что-то хрупкое, неуловимое между ними.

Ицин, сбитая с толку, нервничала не меньше него. Она отрицательно покачала головой, инстинктивно отступая.

— Нет… я не могу…

— Прошу вас, — его голос стал чуть громче, но не грубее. В нём слышалась искренняя, почти мальчишеская тревога. Он всё ещё держал браслет на раскрытой ладони, словно дарил ей не вещь, а часть себя.

Ицин снова помотала головой, не зная, как отказать мягко, чтобы не задеть, но и не дать повода думать, будто она ждёт подарков. Лотос говорила — рано. Ещё слишком рано.

Но Ту Чжи вдруг побледнел, его лицо исказила смесь стыда и смятения.

— Понимаю… — прошептал он. — Это слишком ничтожный подарок для вас. Я… простите меня. Простите мою глупость. Я только хотел… Хотел выразить… хоть что-то. Я не смогу спокойно спать, если вы сейчас откажетесь. Я обещаю, что больше не совершу такого промаха. Просто… я был так взволнован, когда шёл сюда. Забыл обо всём. Это… всё, что у меня было с собой. Глупый, нелепый дар, но я прошу вас, примите его.

Ицин смотрела на браслет — изящный, как дыхание ночи, с гладкой поверхностью нефрита, заключённой в оправу из тонкого золота. Он был прекрасен. И дорог. Очень дорог. А он называл его ничтожным.

Что он вообще о ней думает?

Ту Чжи же смотрел на неё, почти умоляюще. Не как мужчина на певичку, а как мальчик, просящий сохранить его секрет.

Внутри всё сжалось. Сердце било по рёбрам, как птенец в клетке. Она должна была быть хозяйкой момента. Обольстительницей. Девушкой, за чью улыбку платят золото, а за вздох готовы броситься в омут. Но всё шло не так.

Глупая. Глупая. Ты же готовилась.

А он тянул руку. Медленно, словно в танце. Хотел вложить украшение в её ладонь, пальцы его дрожали от усердия и смущения. Подушки за её спиной зашуршали, когда он наклонился ближе.

— Молю вас… — прошептал он. Его голос, тихий, охрипший, скользнул по её коже.

Он был слишком близко. Его тепло стало ощутимо на расстоянии дыхания. Она могла уловить запах его одежды — пряный, с лёгкой цветочной ноткой. Ицин не могла пошевелиться, её сковала волна: не жара даже, не ужаса, а смесь обоих, дикое, неведомое напряжение, которое разлилось в ней, как вино в крови. Щёки вспыхнули. В животе всё сжалось.

Он играет? Или это не игра? Он ведь всего лишь мальчишка. Или он просто слишком хорошо притворяется?

Он снова коснулся её руки — мягко, почти с благоговением, но этого было достаточно. Как вспышка. Как удар.

Ицин отдёрнулась. Сердце грохнуло, она резко вскочила. Подушки опрокинулись, одно из блюд упало на пол, разлетелось сладким липким пятном. Она не сказала ни слова, просто развернулась и сбежала, почти спотыкаясь о собственные ноги.

За спиной повисла тишина. Она не видела его лица, но в голове вспыхнул образ: Ту Чжи, с рукой, всё ещё протянутой с нефритовым браслетом, и взглядом, полным удивления и боли.