Книга Нефритовая лиса, страница 195 – Крис Велрайт

Она зажмурилась, стряхивая воду с ресниц, и медленно подняла голову. Сквозь мутный взгляд ей далось разглядеть фигуру стражника, стоявшего у решётки. Он скалился, словно получал удовольствие от её состояния. В руке держал опустевшее ведро, то самое, из которого её только что окатили.

— Вот и проснулась, — сказал он лениво, с насмешкой. Потом обернулся к кому-то, стоявшему позади, и добавил: — Вы можете поговорить. Но недолго.

Он подбросил в ладони пару монет, ловко поймал и фыркнул:

— На четверть прогорающей палочки хватит… Больше твоя девчонка не стоит, — и отвернулся, исчезая в темноте коридора.

Ицин моргнула, пытаясь вернуть чёткость взгляда. Влага всё ещё стекала по щекам, по подбородку. Она вытерла лицо рукавом и наконец посмотрела туда, куда ушёл взгляд стражника.

Там стояла Чжа.

У Ицин внутри всё перевернулось. Страх, боль, растерянность, всё отступило, будто кто-то отдёрнул пелену с груди. Там, где только что зияла пустота, вспыхнуло тепло.

Чжа пришла. Она не бросила ее. Она здесь.

— Чжа… — прошептала Ицин, голос дрогнул и оборвался.

Она вскочила с пола, подбежала к прутьям решётки и вцепилась в них. Чжа тоже шагнула ближе. Лицо её было напряжённым, глаза покрасневшими, но она не отводила взгляда. Они потянулись друг к другу и, как могли и обнялись сквозь решётку — неуклюже, неловко, но так крепко, словно каждая из них боялась, что другая исчезнет, если отпустит хоть на миг.

Ицин прижалась лбом к холодному металлу, чувствуя, как слёзы снова подступают.

— Ты пришла… — прошептала она.

— Конечно, — ответила Чжа, шмыгая носом. Голос её дрожал, а глаза блестели влагой. — Как я могла оставить тебя тут? Это ужасное место… Боги… Ицин… Как же всё это вышло? Что же случилось?

Ицин покачала головой, всё ещё держась за решётку.

— Прости меня, — выдохнула она, — за всё, что я тебе наговорила. За те отвратительные слова. Я так вовсе не думаю. Я просто… не знаю, что на меня нашло.

— И ты меня прости, — едва слышно сказала Чжа. — Я действительно боялась, что ты изменишься. Что забудешь обо мне. Что станешь такой, как они и я снова останусь там одна.

Они стояли так ещё какое-то время, держась сквозь прутья, щекой к щеке, обнявшись через холодное железо. Наконец они, не разжимая рук, медленно опустились вниз, на каменный пол по разные стороны решётки. Сели, прижавшись друг к другу через металл.

— Всё очень плохо, Ицин, — тихо сказала Чжа, опустив голову. — Очень. Тебя обвиняют в ограблении сына влиятельного господина, — тихо сказала Чжа, когда они немного успокоились, — а ещё в том, что ты пыталась обокрасть девушек из павильона.

Она на мгновение замолчала, порылась в складках своего рукава и протянула Ицин знакомый предмет.

— Кстати, я успела забрать это из изъятых у тебя вещей, пока они не сделали их опись. Ты ведь ей дорожишь.

Ицин обыскали перед тем, как отвести в камеру. У нее забрали все, в том числе и булавку. Она осторожно взяла принесенный Чжа подарок шаманки и стиснула её в пальцах. Гладкий, холодный металл, тёмный камень, будто всё ещё хранивший в себе остаток той странной ночи.

— Что с Лотос? — вдруг резко спросила она, подняв глаза. — Её тоже заключили в тюрьму? Или ей удалось убежать?

В голосе её появилась надежда. Хотелось верить, что Лотос спаслась, и теперь, где-то там, на свободе, готовит план, чтобы вызволить её отсюда.