Книга Нефритовая лиса, страница 221 – Крис Велрайт

Он сделал паузу, и Ицин почти ощутила, как он улыбается в темноте.

— Чжэнь и наложница Фань, твоя мачеха, поняли: скандала не избежать. Министр уже всё знал. И тогда они придумали план. Жестокий. Гнусный. Продуманный.

И голос будто зашипел от удовольствия, смакуя каждое слово и потек ледяной водой за шиворот Ицин.

— Ты должна была стать разменной монетой, — сказал он почти тихо, как бы невзначай. — Шу Чао должен был изнасиловать тебя.

Ицин дернулась, дыхание перехватило.

— Таким образом, — продолжил голос, чуть громче, — перед министром вырисовывалась идеальная картина: да, Чжэнь поступил недопустимо с его дочерью… но его сын сделал то же самое с тобой. Всё уравновешено. Всё оправдано. Мы квиты.

Голос насмешливо хмыкнул.

— Красиво, не правда ли? Такая симметрия, такая мерзкая гармония.

Ицин чувствовала, как всё внутри сжимается в тугой, колючий клубок отвращения, боли и гнева. И каждое слово он произносил так, словно клал камень на её грудь.

— После этого у твоего отца не осталось бы выбора. Срочно выдать тебя замуж. За торговца. Быстро. Пока слухи не расползлись. Пока не стало ясно, что ты можешь быть беременна. Пока позор не смыл дом Дзяо окончательно.

Ицин ощутила, как внутри что-то окончательно скрутилось. Но голос не останавливался, будто чуял её слабину.

— Ты поехала бы в Тивию. Но не как дочь рода Дзяо, не как невеста, а как виновная и порочная девка. Как бремя, которое нужно убрать. И с тобой поехал бы Чжэнь. Чтобы проследить, что все пройдет, как надо. Ведь веры тебе теперь нет.

Он сделал паузу. И эта пауза была длиннее прежних. В ней прозвучал тихий, почти шелестящий смех.

— Ты так мало знала. — Голос стал звонче, чётче, будто врастал ей прямо в уши. — Под одной крышей с тобой жили предатели, лгуны, те, кто держал тебя за товар… и ты этого не видела.

Ицин вцепилась пальцами в колени. Ногти впились в кожу.

— Ты ничего не понимала, — голос звучал, как удар барабана. — Жила рядом с волками и думала, что они твои защитники. Доверяла тому, кто первым назвал твоё имя в обмен на собственную выгоду.

С каждым словом он становился всё громче, всё яснее, всё резче. И вместе с этим в груди у Ицин нарастал жар, разгоралась ненависть. Она поняла: она не видела. Она не знала. И лишь сейчас, благодаря ему… Но теперь она больше не одна. Не беспомощна.

И всё же в душе застряла заноза. Разве не его вмешательство повело всё к ещё худшему исходу?

— Но ты тогда решил вмешаться… с той булавкой. Зачем? — спросила Ицин. В её голосе уже звучало упрямое недоверие. — Ты ведь мог остаться в стороне. Почему помог?

— Потому что я почувствовал, что ты умрёшь, если поедешь на корабле одна с Чжэнем, — отозвался голос. Всё так же ровный, спокойный, будто речь шла не о чьей-то жизни, а о перемене ветра или течении реки.

Эти слова вонзились в сознание Ицин, как кинжал. Она замерла, и в тот же миг ощутила, будто вновь стоит на палубе: волны под ногами, крики чаек, лязг цепей.

Чжэнь… убил бы её?

Мысли вспыхивали одна за другой, сталкивались, мешали друг другу.

Почему? Разве не в его интересах было выдать её за торговца?

Он сам звал её залогом. Зачем тогда смерть?

Или всё было иначе?

Её пальцы задрожали. И вдруг ещё одна мысль пронзила её, пугая сильнее всех предыдущих:

Это существо… оно видит будущее?