Книга Нефритовая лиса, страница 95 – Крис Велрайт

Весь оставшийся путь до Тивии Ицин решила избегать общества Чжэня и наложницы Фань.

Чжэнь мог убить. Ицин не сомневалась в этом. Он уже погубил одну женщину — дочь министра, и чуть не отправил свою собственную сестру за борт. Он был преступником, негодяем, уверенным в своей безнаказанности, и именно эта уверенность делала его по-настоящему опасным.

Фань же владела оружием иного рода. Её слова могли причинить боль не меньше, чем сила брата. Ицин всё яснее понимала: именно наложница внесла раздор между ней и Тай Дзяо, умело подогревая страх матери, превращая её подозрения в убеждённость.

Теперь главной задачей Ицин стало восстановить отношения с матерью. А для этого было необходимо держаться подальше от Фань и Чжэня, и, главное, не позволить матери вновь оказаться под их влиянием.

Отец был прав: Ицин пора было взрослеть.

Она понимала, что, если не станет умнее и рассудительнее, то всегда будет игрушкой в чужих руках. Но как стать хитрее собственной родни? Как научиться видеть, куда ведёт разговор, как реагировать на полунамёки, как действовать не с опозданием, а на шаг вперёд?

Она не знала. Но старалась.

Теперь, вместо того чтобы сторониться матери, Ицин наоборот — всячески старалась быть рядом.

Первый прорыв случился спустя несколько дней. На палубе почти никого не было — матросы менялись после ночной вахты. Тай Дзяо стояла у борта, опершись на перила, глядя на горизонт.

Ицин подошла, осторожно остановившись рядом. Некоторое время они стояли молча. Затем она заговорила:

— Ты веришь, что в море есть чудовища?

— Смотря что называть чудовищем, — отозвалась мать. — Люди вон куда страшнее. Но да. Есть.

— Какие?

— Морские змеи, огромные скаты, черепахи с клювами, которые могут разгрызть дерево. Осьминоги, что маскируются под камни. И рыбы, что светятся в темноте.

— А ты сама видела?

— Не всех, — Тай Дзяо качнула головой. — Но слышала. От рыбаков. От стражей прибрежных деревень. От шаманов.

— Ты всегда им верила?

Мать молчала с минуту, затем ответила:

— Я всегда слушала. А верить… верить начинаешь тогда, когда понимаешь, что нет иного объяснения.

После этого разговора Ицин решилась спросить:

— А ты сама хотела выйти за отца?

Тай Дзяо чуть повернула голову, прищурилась.

— Вопрос глупый. Тогда не спрашивали.

— А если бы спросили?

— Наверное, согласилась бы. Он был добр ко мне. Поначалу.

— А потом?

— Потом начались обязанности. Долг. Тяжесть. Всё, как у всех.

— А ты когда-нибудь… мечтала?

Мать усмехнулась.

— Мечты — это для избалованных девочек. Таких, как ты.

— Я уже не та девочка, мама.

Тай Дзяо посмотрела на неё внимательно, долго.

— Посмотрим, — только и сказала она.

Ицин училась слушать. Как бы странно это ни звучало, она поняла, что никогда раньше этого не делала.

Её детские мечты, капризы, желания — всё это всегда высказывалось. Тенин слушала с покорной улыбкой, другие служанки — с вежливой тенью внимания. Но по сути — это был монолог.

Теперь же — диалог.

И она поняла, что слушать — значит задавать вопросы.

«А что ты любила в детстве?» — спросила она однажды.

Мать удивилась. Долго молчала. А потом сказала, что больше всего любила резать рыбу. Не потому, что хотела готовить, а потому что ей нравилось понимать, как она устроена.

— Ты хотела быть лекарем? — осторожно уточнила Ицин.