Книга Жестокие тайны, страница 74 – Морган Бриджес

— Назови меня по имени.

— Ксавье.

— Еще раз.

— Ксавье, пожалуйста!

— Вот славная девочка.

Он ослабляет хватку на горле, и в мои легкие врывается воздух. А сам начинает работать языком сильнее и жестче. Неуклонно двигаясь к цели. Его язык то ныряет в меня, то кружит по клитору. И вот наконец на меня накатывает оргазм, выбивая из меня жизнь.

Я кричу.

Ксавье стонет.

И крепче сжимает мне горло. А сам все лижет и лижет, пока наслаждение не становится невыносимым. Я пытаюсь уползти, но он пригвождает меня к месту, а его язык, смертельное оружие удовольствия, вырывает из меня еще один оргазм.

Наконец он с удовлетворенной улыбкой поднимает голову.

— Ты такая охрененная, когда кончаешь.

— Ненавижу тебя, – хрипло шепчу я.

Опустив голову, он собирает языком каждую капельку моей смазки. А потом, не отводя глаз, облизывает губы, пробуя меня на вкус.

— Неправда.

Его лицо проступает перед глазами сквозь завесу похоти. Он пристально смотрит на меня, сжав зубы, и в глазах горит что-то темное.

Это безумие.

Я все еще не могу отдышаться, а Ксавье садится и окидывает меня взглядом, от которого пробирает дрожь. Потом он снова заглядывает мне в лицо, и я так и загораюсь от пламени, рвущегося из глубины его глаз.

— Наконец-то ты моя, – шепчет он негромко, но яростно. – Вся моя, просто охренеть!

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут раздается стук в дверь.

— Кто там? – резко бросает Ксавье, не отводя от меня взгляда.

— Рекрут, открывай!

Я узнаю голос – это тот самый член совета с церемонии – и поспешно выбираюсь из-под Ксавье. Мужчина снова стучит в дверь, на этот раз сильнее.

Ксавье спрыгивает с кровати, я тоже слезаю, шелестя юбкой. Рана от движения натягивается, я морщусь, но особо не обращаю внимания на боль – куда больше меня занимает неожиданный визитер.

Прокравшись в ванную, захлопываю за собой дверь. А через три секунды снова приоткрываю ее, совсем чуть-чуть. Ксавье пересекает комнату. На пороге стоит почти полная его копия, только старше. Та же фигура, те же глаза, тот же цвет волос – лишь на висках пробивается седина.

Мужчина окидывает Ксавье холодным оценивающим взглядом:

— Она здесь?

— А тебе какое дело? У нее на плече клеймо, – щурится Ксавье. – Она моя.

Он с вызовом скрещивает руки на груди.

Его собеседник раздувает ноздри и сжимает челюсти. Напряжение – густое, едкое, как дым, – виснет в воздухе между ними.

Пришедший протягивает Ксавье черный конверт:

— Это повестка, сын.

Черт, это что, его отец? Неудивительно, что у Ксавье с головой не все в порядке.

Он вырывает конверт из руки отца и коротко кивает:

— Еще что-то?

— Да. Что это за фокусы с клятвой? Думаешь, я не заметил, что ты немного ее отредактировал? Ты поклялся ей, а не мне.

Я изумленно моргаю. Зачем Ксавье это сделал? Я уже поняла, что его ко мне тянет, но публичная клятва – это совсем другое. Судя по их разговору, он так поступил, чтобы позлить отца. И ко мне это не имеет прямого отношения.

— Ну и? – пожимает плечами Ксавье.

— Это неуважение, – отвечает отец. – Не будь там других новобранцев, я снова преподал бы тебе урок. Похоже, ты уже успел его забыть.

— Даже если бы мне каким-то чудом удалось забыть годы истязаний, шрамы уж точно освежили бы мне память.

У меня замирает сердце, пальцы, сжимающие дверную ручку, дрожат.