Книга Фарфоровая невеста, страница 54 – Соня Золотова

Я тяжело вздохнула. Потом посмотрела на готовую птицу. Какая же она получилась хорошенькая. Совсем маленькая, смешная. Будто сейчас вспорхнет с ладони. даже немного жалко было отправлять ее в печь для обжига.

Оставшиеся полтора часа я толком не спала, ворочалась туда-сюда под одеялом, а потом не выдержала и побежала проверять, как там птичка. Она не потрескалась и не сломалась при обжиге, уфф. И быстро охладилась, пока я, зевая, одевалась и умывалась. А потом сказала ей:

— Ну что, проверим?

Осторожно поднесла свистульку к губам. Набрала воздуха. И тихонько дунула.

Я ожидала услышать обычный свист. Но вместо этого… Вместо этого по мастерской разлился чудесный звук. Будто где-то совсем рядом кто-то коснулся губами тонкой серебряной флейты. Или ветер пролетел через стеклянные колокольчики.

Звук оказался удивительно чистым. Живым.

И в ту же секунду мне совершенно отчетливо показалось, что за спиной открылась большая, тяжелая дверь. Я явственно услышала скрип петель. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я резко обернулась.

Стена.

Полки.

Кисти.

Старый шкаф.

Никакой двери.

Я еще несколько секунд стояла, не шевелясь. Потом медленно перевела взгляд на свистульку. Та спокойно лежала у меня на ладони. Совершенно обычная. Только серебристые прожилки на крыльях почему-то едва заметно мерцали.

— Мне ведь не показалось? — совсем тихо спросила я.

Свистулька, разумеется, ничего не ответила. Но почему-то именно после ее молчания мастерская вдруг перестала казаться мне просто мастерской. Словно где-то совсем рядом действительно существовала волшебная дверь. И однажды она снова откроется.

Чувствовала я себя так, будто спала не час, а минут пять.

Глаза упорно не хотели открываться. Голова была тяжелой. Я несколько раз поймала себя на том, что стою посреди магазина с чашкой в руках и совершенно не помню, зачем вообще ее взяла. Впрочем, настроение у меня было хорошее, несмотря на недосып.

Свистулька получилась замечательной. Я устроила ее на одной из витрин, рядом с блюдечком, на котором красовались какие-то неизвестные науке родственники павлинов, и уже представляла, как вечером отдам ее сыну Лили, и от одной этой мысли становилось тепло.

Наверное, именно поэтому я не сразу поняла, что что-то происходит.

Дверь распахнулась так резко, что колокольчик жалобно звякнул и ударился о стену, а потом упал на пол и покатился под прилавок.

Господин Хорн. Он буквально влетел в магазин. И выглядел… Нет. Таким я его еще не видела. Глаза у него горели холодным, злым огнем, а улыбка походила скорее на оскал.

Он не поздоровался, не посмотрел на кассу, не пересчитал выручку. Просто замер посреди магазина и медленно обвел взглядом помещение. Будто видел его впервые. У меня внутри все похолодело. Что случилось? Что я сделала? Вчера… Вчера я…

Нет. Я ведь ничего не ломала. Никого не обманывала. Чаевые не брала. Что тогда?

— Господин Хорн?..

Он даже головы не повернул. Медленно прошел вдоль витрин, провел пальцем по полке, заглянул под прилавок. Потом резко развернулся.

— Где?

Я моргнула.

— Что… где?

— Не заставляй меня повторять вопрос.

Очень хотелось сказать, что это вообще-то был не то чтобы самый понятный вопрос. Но я сдержалась.

— Я… не понимаю.

— Сейчас поймешь.

Он направился к двери в задние комнаты. Я бросилась следом.