Книга Фарфоровая невеста, страница 70 – Соня Золотова

Когда я наконец добралась до магазина, руки так тряслись, что ключ не сразу попал в замок. Я проскользнула внутрь, заперла дверь, потом еще задвинула засов. Потом проверила окна. Зачем-то заглянула в мастерскую, словно боялась, что и там белые тарелки уже превратились в плоские кружочки из картона.

Нет. Мастерская была настоящей. Пока.

Я опустилась на кровать, но спать не получилось совсем. Я ложилась, закрывала глаза — и сразу видела, как цветы превращаются в ткань, как полки становятся плоскими, как лавка Марры осыпается, словно плохая декорация после спектакля. Иногда мне казалось, что за стеной тихонько скрипит дверь. Та самая. Или другая. Или вообще не дверь, а Хорн, который уже знает, что одна из его девушек сбежала, и теперь он идет сюда.

К рассвету я была никакая. Глаза щипало, голова болела, ребра снова неприятно ныли. Но когда первые лучи солнца легли на пол торгового зала, я все равно встала, умылась ледяной водой, привела волосы в порядок и открыла магазин.

Потому что если я не открою — Хорн что-то заподозрит.

А если открою — он все равно придет.

Прекрасная логика.

Покупатели начали заходить почти сразу. Какая-то женщина долго выбирала вазу для сестры. Старичок попросил починить крышку от чайника, хотя я не имела ни малейшего понятия, почему он решил, что я чиню крышки. Две девочки шепотом обсуждали, правда ли я умею делать волшебные перечницы, и я даже попыталась им улыбнуться.

Получилось, кажется, криво.

Внутри меня теперь будто жила тугая струна. Каждый звон колокольчика заставлял меня вздрагивать. Каждый звук с улицы казался шагами Хорна. Каждый мужчина в темном жилете на мгновение становился им, и сердце тут же начинало биться чаще.

Но Хорн не приходил.

Прошел час.

Потом второй.

Потом еще.

И от этого становилось все хуже. Потому что я помнила его лицо, когда он нашел корзинку с печеньем.

А теперь сбежала Марра. Не спрятала еду. Не опоздала. Не поговорила с кем-то не тем. Успешно сбежала домой.

Я стояла за прилавком, заворачивала очередную покупку в бумагу и думала только об одном.

Каким он придет сегодня?

Тихим?

Бешеным?

Улыбающимся?

И что сделает, если поймет, что я была рядом, когда дверь открылась?

Хорн появился ближе к полудню.

Я услышала знакомый скрип двери, подняла голову от кассы и почувствовала, как внутри все сжалось. Вот сейчас, сейчас он спросит про Марру. Спросит, где я была прошлой ночью. Начнет улыбаться той своей неприятной улыбкой, после которой обычно становилось очень больно.

Но Хорн выглядел на удивление спокойно, даже слишком.

Он неторопливо прошелся вдоль витрин, мельком посмотрел на сервиз с васильками, поправил чашку, которая, по его мнению, стояла недостаточно ровно, и только потом повернулся ко мне.

— С сегодняшнего дня прогулки в одиночку запрещены.

Я сначала подумала, что ослышалась.

— Простите?

— В городе стало неспокойно. — Он произнес это так буднично, словно рассказывал о погоде. — Всякая мерзость происходит. Опасная.

У меня внутри неприятно кольнуло. Конечно, очень опасная, для бизнеса господина Хорна. Просто некоторые девушки вдруг начинают возвращаться домой.

— Поэтому я договорился с городской стражей, — продолжил Хорн. — Отныне один из стражников будет постоянно находиться возле вашего магазина.