Книга Дриада и Темный, страница 55 – Tina Jay Rayder

Потому что я пустила туда людей. Потому что я не продумала последствия, не предприняла меры предосторожности. Это я убила их всех, Мик, я. И это моя вина.

Перед глазами равномерно качалась черная ткань его костюма. Слышалось тихое дыхание и стук копыт лошадей. Миксал молчал. Я чувствовала себя бесконечно уставшей. От воспоминаний, от рассказа, от эмоций.

— Ты хочешь кары. – произнес Темный. – Кары за свою вину, верно?

— Хочу. – качнула головой в согласии.

— Но должен ли понести свою кару тот, кто виноват?

— Что?

— Карута Моран карают в ночь черной луны. А ночь новолуния наступает всегда, когда я выпускаю Тьму, перекрывающую небеса. Должен ли я карать, когда новолуние наступает просто по природе?

— Я… не понимаю… – что он имеет в виду?

— Если тот, кто может помочь, отворачивается от нуждающегося, а тот умрет, вина ли это? Если тот, кто может помочь, помогает, а нуждающийся все равно умирает, вина ли это? Если юная принцесса совершила благое дело, вполне естественно рассчитывая на благоразумие и благодарность от нуждающихся, а те уничтожили ее народ, вина ли это принцессы? Если старшие и мудрые видели, к чему все может привести, вина ли это их? Или же тех, кого пустили в свой дом, а те просто наплевали на все ради какой-то сомнительной выгоды, вина ли это их?

— Что? – я запуталась.

— В этой истории виноваты многие. Бывает, что и благое намерение оборачивается злом, но вина ли это? Есть лишь принятое решение и его последствия. Не хорошее оно и не плохое. Оно принятое. И последствия есть лишь от него. Принятое решение не делать ничего – тоже решение. Выпусти я Тьму – наступит ночь. Но не выпусти я Тьму, все равно наступит ночь, только чуть позже. Не пусти ты людей в леса, те могли обозлиться раньше. Было бы все так же? Или же было бы по-другому? Нет смысла мучить себя этим вопросом, потому что последствия все равно наступили бы. Не одни, так другие. Ты не знаешь этого. Да, ты позволила людям зайти дальше, чем следовало бы. В этом твоя вина. Но могла ли ты знать, что в сердце человека? Могла ли ты знать, к чему все это приведет? Не могла. И никто другой. Но старшие могли бы предупредить, или усилить защиту, или еще что-то. Но не сделали. Это их вина. Человек мог проявить благодарность, или элементарное благоразумие, подумав, что принесет ему поджог. Не подумал, не проявил. Это его вина. Знаешь, как меня называют другие?

— А… – я растерялась от неожиданного перехода. – Вершитель.

— Вершитель. Одно и то же действие невозможно совершить дважды. Да, ты можешь повторить его, но тем же действием оно уже не будет. Лишь повторенным. Воспроизведенным. Идентичным. Но не тем же. Я не караю дважды. А ты свою кару уже понесла. И даже больше, чем следовало, взяв на себя кару других виновных.

— Но…

— Мне не нужно карать тебя, Стана.

Сильная рука коснулась моего подбородка, поднимая голову. Его глаза были спокойными. Темными, как сама ночь. И спокойными. Уверенный взгляд. Тихий тон голоса.

— Ты сама караешь себя. Хватит. – выдохнул он.

И что-то отпустило внутри. Что-то крепкое, тяжелое, точно каменные тиски. Нет, не ушла боль и грусть потери, не ушла до конца отчаянная вина, что глодала душу. Но стало легче. Первый шаг сделан. И росток надежды внутри пробился сквозь все эти камни.