Книга Дыхание дракона, страница 10 – Фонда Ли, Шеннон Ли

Но случилась катастрофа. Между Восточным и Западным Лонганом возникла политическая напряженность, и практически в одночасье Змеиная Стена закрылась, превратившись в непроходимую границу. Обе страны отозвали своих послов и запретили торговлю и путешествия. Письма от матери Джуна приходили с многомесячной задержкой, а жесткая цензура вычеркивала целые куски текста. Отец подозревал, что их ответные письма с большим трудом доходят до матери и уж точно не доставляются Саю, который, живя в Пагоде Солнца, готовился стать членом Совета Добродетельных.

Поначалу Джун и его отец надеялись, что все эти ограничения – лишь временные меры, ведь Восточный и Западный Лонган имели общую историю и культуру, а живущие в этих странах люди были равными потомками Дракона. Дипломатический кризис, конечно же, вскоре будет разрешен. Вот Ли Хон и откладывал каждую монету, которую зарабатывал, вкалывая от рассвета до заката, пока мать Джуна не написала, что не стоит жить в нищете ради иллюзорного шанса переправить ее через границу. Про Сая и говорить быть нечего: он верил в свое предназначение – стать Адептом – и не собирался покидать Восток. Пусть же Джун занимается тем, что любит больше всего на свете, и строит лучшую жизнь для себя в стране, в которой есть для этого все возможности. Для всех них будет лучше пока ничего не менять. Рано или поздно Змеиная Стена откроется – оптимистично уверяла она.

Это было последнее письмо от матери Джуна.

Скрепя сердце, но повинуясь желанию жены, Ли Хон вернулся к тренировкам в боевых искусствах, а затем устроился каскадером в оперную труппу. Их доходы выросли, условия жизни улучшились: отец с сыном переехали из холодной комнатки в самой бедной части Чхона в небольшой дом с отдельными кухней и туалетом. Змеиная Стена оставалась закрытой. С годами у Джуна пропал акцент, а с ним и надежда когда-нибудь увидеться с матерью и братом. Но, вглядываясь в печальное лицо сгорбленного человека напротив, он понимал, что отец все еще истово верит.

Стоит ли его разубеждать? Наверное, не сегодня, когда нужно сосредоточиться на предстоящем поединке. «Может быть, ты, отец, больше не хочешь играть главную роль. А вот я хочу!»

Джун уже собирался покинуть гримерную, когда услышал усталый голос:

— Не задерживайся допоздна, сынок.

Город был окутан длинными вечерними тенями. Пыль, поднятая с земли лошадьми и пешеходами, так и висела в неподвижном воздухе. С наступлением сумерек температура немного понизилась, но в целом погода стояла необычайно жаркая для конца лета. Красная глиняная черепица на крышах близлежащих домов казалась припорошенной серым пеплом, долетавшим сюда с далеких лесных пожаров на юго-востоке страны – самых сильных за последние десять лет. Говорили, что они были причиной и желтоватой дымки, затянувшей небо и лесистые холмы, за которыми простиралась Змеиная Стена. Ее широкие валы, разделенные по центру, день и ночь патрулировались солдатами враждующих армий, не позволяя никому пересечь границу между двумя странами.

Джун остановился на ступеньках оперного театра. У входа стояла крытая дорожная повозка, в которую были впряжены две терпеливые лошади. Рен, сменившая великолепный шелковый наряд на удобную дорожную одежду, бережно вела под локоть слепого флейтиста. Сбоку повозки она опустила специальный металлический поручень и помогла музыканту подняться на скамью.