Книга Дыхание дракона, страница 94 – Фонда Ли, Шеннон Ли

Он начал подниматься, но Ли Хон остановил его, схватив за руку с удивительной силой.

— Прости меня за то, что пытался тебя остановить. Я лишь хотел уберечь тебя от моих ошибок. Если бы боевые искусства не стояли у меня на первом месте, наша семья не пострадала бы, а ты не вырос бы вдали от матери и брата. – В уголках его глаз собрались слезы. – Я не мог потерять и тебя.

У больного перехватило дыхание, и он зашелся в приступе тяжелого булькающего кашля. Повернувшись на бок, Ли Хон стал вытирать рот какой-то тряпкой, тут же покрывшейся пятнами крови и сгустками мокроты.

Джун решительно покачал головой.

— Ты бы не потерял меня. К сожалению, мне пришлось убежать, но я бы обязательно вернулся. Мне просто нужно было… – Юноша осекся, не в состоянии объяснить, как он хотел всем и себе доказать, что он заслуживает жертв, на которые пришлось пойти его отцу; сторицей возместить тому все отнятое. Он сжал руку отца и промолвил: – Мы потом обо всем с тобой поговорим. Сейчас даже турнир не имеет значения, главное, чтобы ты выздоровел и мы могли вернуться домой.

— Я должен был рассказать тебе о… Сае. О его даре… – Ли Хону было все труднее говорить; перед каждым словом ему приходилось делать глубокий мучительный вдох. – Вы должны были расти вместе. Я виноват… И твоя мать… Найди их, Джун.

Отец начал бредить, и Джун понял, что нельзя терять ни минуты. Он высвободился из рук отца и прошептал:

— Держись, баба. Старый упрямый глупец, ты можешь от души пройтись палкой по моей спине, но только после того, как я тебя спасу. Продержись еще немного, пожалуйста… Не сдавайся!

Экипаж, на котором Джун примчался на постоялый двор «Спокойствие», все еще ждал на улице; пришлось пообещать кучеру двойную оплату. Когда юноша вернулся в Парк воинов, там в самом разгаре были послеобеденные бои, повсюду сновали сотни болельщиков. Теперь каждый поединок между оставшимися десятью претендентами проходил перед императорским павильоном на глазах многочисленных зрителей.

— Человек-невидимка вернулся! Он в четвертьфинале! – раздался возбужденный мальчишеский крик.

Хотя удивлению Джуна не было предела, он не остановился, чтобы поприветствовать возвращение на арену бойца в маске. Тот вышел, держа в руках монашескую лопату^[9]; он эффектно крутанул ее у себя над головой и встал в боевую стойку. Толпа разразилась бурными аплодисментами. Любимый всеми герой из народных легенд был жив и здоров, его рука чудесным образом исцелилась. Правда, ростом он стал на пару дюймов выше, чем был утром.

В отличие от остальных зрителей, генерал Кобу выглядел крайне недовольным возвращением таинственного бойца. Он брезгливо отмахнулся от предложенного слугой вина и устремил свой хищный взгляд на арену.

Все происходящее вокруг совершенно не трогало Джуна: и возвращение Человека-невидимки, и результаты состоявшихся ранее поединков вылетели из головы с легкостью песка через сито. Какое, черт возьми, это имело значение? Все его мысли были сосредоточены на помощи отцу.

Доктора Лим он нашел в павильоне для участников – та оказывала первую медицинскую помощь бойцам, получившим ранения в течение дня, и раздавала распоряжения подчиненным лекарям. Джун обратился к чудесной целительнице:

— Доктор, мне нужно, чтобы вы пошли со мной. Пожалуйста!