Книга Однажды я стала принцессой. Книга 3, страница 188 – Плутос

«Если до меня дойдут хоть какие-то слухи о ребенке в Рубиновом дворце, я собственными руками прикончу как ребенка, так и всех слуг».

Он сказал это сразу после кровавой резни в Рубиновом дворце. Вероятно, именно из-за страха за собственные жизни слуги хранили молчание целых четыре года. Именно поэтому Феликс, проводивший все свое время рядом с Клодом, никак не мог узнать о брошенном им ребенке.

— Это произошло в день трагедии в Рубиновом дворце? Но как… – на этот раз Феликс повысил голос на Клода. – Как вы могли скрыть от меня то, что ваш ребенок от госпожи Дианы жив? Вы ведь сами сказали мне, что и госпожа Диана, и ребенок мертвы! Поверить не могу, что маленькая принцесса все это время жила одна в забытом всеми дворце! О чем вы, черт возьми, думали, ваше величество?! И я…

Феликс запнулся, затем сглотнул и продолжил. Лицо Клода постепенно становилось холодным.

— Хоть вы этого и старались этого не показывать, думаю, что вас сильно ранил ранний уход госпожи Дианы. Неужели я все это время ошибался? Как вы могли пренебречь ребенком, которого оставила после себя госпожа Диана?!

— Заткнись, если тебе дорога жизнь, – в комнате раздался тихий и ледяной голос. – Я не намерен терпеть твое высокомерие из-за ребенка или той женщины.

— Ваше величество! – воскликнул Феликс, словно выражая протест, но император оставался непреклонным.

— Я не прерывал тебя, чтобы посмотреть, как далеко ты посмеешь зайти, но ты совершенно не знаешь меры. Смеешь осуждать мои решения? С каких пор ты стал таким самонадеянным, раз забыл свое место?

На лице Феликса появилось разочарование, но Клод больше не собирался его выслушивать.

— Проваливай. Я не намерен и дальше терпеть твою дерзость.

Феликс мрачно посмотрел на Клода, но молча подчинился. Император даже не посмотрел на него.

Щелк.

Как только дверь за рыцарем закрылась, Клод зажмурился и коснулся головы, которая уже давно сильно болела. Ему казалось, что кто-то пронзает его раскаленной кочергой.

«Как вы могли скрыть от меня то, что ваш ребенок от госпожи Дианы жив?»

«Хоть вы этого и старались не показывать, думаю, что вас сильно ранил ранний уход госпожи Дианы».

Диана. Диана… Значит, ее звали Диана?

Так звали женщину, родившую ему ребенка.

Клод вновь и вновь повторял про себя это имя. Его сердце охватила такая тоска, что он едва не задыхался.

Но он не помнил ее.

«Не думай. Если вспомнишь то, что так отчаянно пытался забыть, непременно об этом пожалеешь», – безостановочно шептал голос в его голове, и Клод наконец-то закрыл глаза.

— С момента нашей последней встречи ты поправилась. Похоже, жизнь во дворце тебе по нраву, – небрежно бросил Клод девочке, которую не видел пять дней.

Но в глубине души он думал совсем иначе: «Странно. Почему всякий раз, как я тебя вижу, ты становишься все бледнее?»

Да, ее щеки все еще оставались пухленькими, как белый хлеб, но на каждой их встрече она выглядела все более нездоровой и будто бы даже более худой. Но почему? Она до последней крошки съедала все пирожные, которые стояли перед ней на столе. Может, в самом Рубиновом дворце, где она жила, ее плохо кормили?

— Хе-хе, папа тоже очень красивый!

Это была уже пятая их встреча. У девочки обнаружилась на удивление дерзкая сторона характера. Но она всегда была такой: с самой первой встречи без капли страха несла всякую чушь, прямо как сейчас. Даже спустя столько чаепитий она выдавала подобные возмутительные замечания.