Книга Однажды я стала принцессой. Книга 3, страница 31 – Плутос

Тут я поняла, что нельзя все так оставлять, иначе быть беде.

— Т-там не только это написано! – нужно было срочно поднять настроение парню, рассказав ему что-то хорошее. – Там очень подробно описывается, насколько велик маг Черной башни! Почитай!

Я быстро открыла книгу на нужной странице и протянула ее Лукасу. Он принялся читать, делая вид, что ему не интересно, а затем фыркнул:

— Да, люди любят такое читать. Главное – преподнести красиво.

Тем не менее он заметно повеселел. Вот так просто. А раньше, стоило мне упомянуть о маге Черной башни, Лукас тут же резко заявлял, что написанное в книгах и рядом не стояло с реальными событиями. Вот я и решила, что ему, как и мне, очень нравился маг Черной башни.

— Кстати, ты знала, что маг Черной башни из всех сказок – на самом деле сын первого мага башни?

— Ого, правда?

Сейчас Лукас чувствовал себя лучше и бодрее, так что решил поделиться со мной новой информацией. Я была настолько потрясена, что даже не заметила, как задала вопрос. К тому же то были даже не книги сказок, а учебники истории! Но это не имело значения.

— Первый маг прожил тысячу двести лет.

— Ой, так долго.

Тысячу двести лет? Для меня, простой смертной, это очень много. Даже представить трудно. Сколько же маны у него было?

Лукас согласно кивнул.

— Это тот возраст, когда уже надоедает жить.

— Если жить так долго, то любой интерес со временем исчезнет!

Внезапно я вспомнила книгу, которую Лили читала мне в детстве.

«Если маг из этой башни задастся такой целью, он может стереть с лица земли всю империю».

«Вот почему говорят, что маги замораживают собственные сердца».

«Когда сердца магов переполняют эмоции и страсть, они руководствуются не разумом и холодным расчетом и используют свои силы для личных дел, а не для высшего блага».

— Ах, вот почему говорят, что маг Черной башни заморозил собственное сердце. Это было в переносном смысле, – пробормотала я.

Эх, все-таки гуманитарные и точные науки – словно небо и земля. Можно же было просто написать: «Он жил так долго, что устал».

Услышав мое бормотание, Лукас словно невзначай бросил:

— Звучит чересчур витиевато, но вполне соответствует правде.

А, так это не чистая выдумка? Да? Но как это понимать? Следующие слова Лукаса поразили меня еще больше:

— Среди древних запрещенных заклинаний есть те, что полностью стирают эмоции.

— Если они запрещены, то разве не относятся к черной магии?

— Нет, но сходства с ней есть.

Мой академический энтузиазм, что и без того был выше, чем у многих, пробудился с новой силой. Но почему-то я стеснялась затрагивать такую щепетильную тему. Однако Лукас, похоже, ничего не имел против объяснений и охотно продолжил:

— Если хочешь что-то забыть, можно устранить самого человека или вещь, а можно избавиться от чувств, которые они вызывают, словно их никогда и не было. Это как альтернатива полному стиранию памяти, которое неэффективно и вместе с тем опасно, – добавил он. – Например, один из прошлых магов Черной башни воспользовался этим способом, когда его сын, единственный родственник, умер от старости раньше него. Так он сохранил воспоминания о сыне, но не испытывал никаких эмоций.

— Но как это выглядит на практике?

— Сейчас расскажу.

Его рассказ меня испугал.

— Человек забывает все чувства, связанные с воспоминания ми, которые остаются в его голове. Можно сказать, что он становится посторонним человеком, наблюдающим за чужой жизнью. Он забывает грусть и счастье, и воспоминания утрачивают смысл. Со временем они действительно становятся чуждыми.