Книга Однажды я стала принцессой. Книга 2, страница 124 – Плутос

— Умолкни.

– Угх! М-м-м!..

В зале еще долго слышались крики.

– Тц. Он так ничего и не понял.

— Его величество велел найти и вернуть принцессу Атанасию, а не схватить и бросить к его ногам. Барон даже не понял, что от него требовалось.

— Если бы принцесса по-настоящему впала в немилость, то ей бы никто не дал покинуть банкетный зал самостоятельно. Тц. Даже у глупости должен быть предел.

Наконец, когда Клод первым покинул обеденный зал, аристократы один за другим вышли, искоса поглядывая на распростертого на полу барона Карзаву. Его рыцари все равно ждали снаружи, так что у них не было ни причин, ни желания переживать за состояние едва живого барона.

Они считали, что барону Карзаве крайне повезло, что Клод оставил его в живых. Раньше у него не было бы ни шанса: за подозрения в измене его казнили бы на месте и тем более не позволили бы покинуть дворец…

Именно благодаря появлению принцессы Атанасии император Клод стал мягче и превратился в дремлющего хищника. Так что та ссора… точнее перепалка, никак не повлияла на отношения отца с дочерью. Можно было ничего не делать, скоро все само разрешится.

— О чем задумался?

Из раздумий его вывел чистый девичий голос. Он перевел взгляд на источник звука и увидел Дженит, сидевшую за столом напротив него.

— У папы такое грустное лицо, что я волнуюсь.

Судя по ее словам, он выглядел мрачным. Клод цокнул языком, внутренне ругая себя за то, что позволил себе погрузиться в бесполезные мысли.

— Тебя что-то беспокоит?

— Нет, это не та проблема, на которую стоит обращать внимание.

— Значит, есть вещи, которые могут расстроить папу.

Он ответил в свойственной ему равнодушной манере, но Дженит все равно заметила. Клод вспомнил лицо той, с кем случайно столкнулся по дороге в Изумрудный дворец, когда шел на чаепитие с Дженит.

— Что мне сделать, чтобы вы меня полюбили?

Перед глазами снова встала ее фигура – одинокая, с дрожащими губами и слезами на глазах. В ушах звучал ее умоляющий голос.

— Мне нужно стать похожей на Дженит? Тогда вы меня полюбите? Начнете ли вы так же ласково произносить мое имя и глядеть на меня с той же теплотой?

— Я скорее умру, чем допущу это.

— Почему? Я ведь тоже ваша дочь. И я была с вами дольше, чем Дженит.

Атанасия впервые плакала при нем. Клод холодно произнес:

— Какой вздор. Я никогда не считал тебя своей дочерью.

По ее выражению лица стало ясно – его слова больно ранили девушку. Но даже если бы у него была возможность повернуть время вспять, он сказал бы то же самое. Клод впервые был так честен в своих чувствах к этому ребенку. Его не волновало, задел он ее своими словами или нет.

Да, это действительно была правда… Но тогда почему ее погасший взгляд вновь и вновь предстает перед ним?

Клод нахмурился, а Дженит с беспокойством наклонила голову вбок. У нее было доброе сердце, и, хоть она и не знала, что именно его тревожило, ей хотелось хоть немного облегчить его бремя.

— Если тебя что-то беспокоит, попробуй просто об этом не думать, – произнесла Дженит. Клод поднял взгляд, когда она заговорила, и она продолжила с невинной ангельской улыбкой: – Или просто избавься от корня своих переживаний.

Рука Клода, лежавшая на столе, дрогнула.

— Ты предлагаешь на удивление радикальное решение, – после небольшой паузы ответил он.