Книга Сфинкс, дракон и девочка с птицей, страница 13 – Кэтрин Ранделл

Стены крошечной ванной девочка разрисовала деревьями, на ветвях которых сидели гаганы, чтобы было как в лесу. Гаганы получились не очень похоже, но какое это имело значение, если рисунок не видел никто, кроме нее самой.

В комнате помещалось кресло, шкаф, маленькая кровать и жестянка из-под шоколадок, в которой девочка хранила подарки своих птиц – пуговицы, монетки и прочие маленькие блестящие вещицы.

Когда Аня вернулась в комнату, яйцо старательно двигалось. За ним присматривала самая старая гагана, седая Врано.

— Вы очень вовремя, – оживилась она.

Аня вынула еду из кармана и разложила перед очагом. Перемешавшиеся кусочки рыбы и яблок выглядели не особо аппетитно.

— Надеюсь, этого хватит, – сказала девочка.

Яйцо быстро покатилось и чуть не угодило в огонь. Изнутри послышался яростный стук. Скорлупа треснула, и в щелку просунулся тонкий и острый, как булавка, кончик золотого клюва.

Аня склонилась над яйцом.

— Да! – прошептала она. – Да! Вылезай, малыш.

Но стук постепенно замедлился, ослаб, а потом и вовсе прекратился. Аня ждала, уткнувшись в яйцо чуть ли не носом, но оно больше не шевелилось.

— Что с ним? – спросила она у Галлии.

— Птенец устал биться.

Аню охватил страх.

— Как ему помочь? Может быть, мне самой разломать скорлупу?

— Нет, этим ты его убьешь.

— Но так он тоже погибнет!

— Возьми яйцо в ладони, чтобы птенец почувствовал твой пульс.

Аня положила ладонь на яйцо, и через некоторое время опять начался стук, на этот раз в такт с биением ее сердца. В щелку просунулся тончайший серебряный коготок; трещина расширилась; отвалился осколочек скорлупы. И вдруг яйцо разломилось пополам, и в Аниных ладонях оказался мокрый и липкий гаганский младенец.

На взгляд обычного человека, новорожденная гагана – далеко не самое прекрасное зрелище. Птенец весь вымазан в жидкости, наполнявшей яйцо, и его сотни мельчайших перышек прилипли к телу. Кроме того, малыш слеп, и глаза у него откроются очень не скоро. Голова слишком велика для туловища, а клювик из чистого золота не блестит, поскольку тоже покрыт жидкостью из яйца.

Но Аня никогда не была обычным человеком.

— Он безупречен, – сказала она.

На ее взгляд, птенец был потрясающе красив и его похожие на иголочки серебряные коготки имели идеальную форму. Девочка осторожно вытерла клювик большим пальцем, и тот блеснул золотом.

Крошечная гагана издала писк – свой самый первый писк на земле, полный одних гласных, радости и голода:

— А-а!

— Точно, – согласилась Аня. – Да. – Птенец встал на лапки и сделал наугад несколько шажков. – Браво, малыш-гагана!

Браво. Она знала, что так кричат после замечательного представления. В замке иногда выступали оперные певцы, и папа кричал им «браво». Но ведь вылупиться из скорлупы – тоже великое искусство! Для того чтобы родиться, нужны смелость и талант.

Аня обернулась к Галлии:

— Это мальчик или девочка?

Галлия подтолкнула живой комочек клювом, перевернула на спинку, потом кивнула:

— Мальчик.

Птенец слепо ущипнул Аню клювом. Она звонко рассмеялась:

— Он хочет меня съесть.

— Именно так он и поступит, если ты не покормишь его немедленно. Дай ему огненной рыбы и яблока, только чуть-чуть, не балуй.

Аня пожевала немного рыбы, слепила эту массу в шарик размером с ноготок и бросила птенцу в разинутый клюв. Он довольно каркнул и потребовал еще. Аня положила ему в клюв крошку пережеванного кислого яблочка. Птенец так оживился, что цапнул Аню за палец чуть ли не до крови. Но после шести порций живот малыша раздулся, как воздушный шарик; он перестал кричать от голода и только удовлетворенно попискивал.