Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 110 – Александр Галиновский

Глаза жертвы расширились от ужаса, рот округлился в беззвучном крике. Рашка готов был поклясться, что несчастный не только чувствует все, но и осознает происходящее. Удивительно, но страх делал соки жертвы слаще и питательнее.

— Ш-ш-ш! – прошептал Рашка, приложив палец к губам.– Тихо.

Бух-бух-бух, доносились удары.

Похоже, кто бы это ни был, он решил не ограничиваться простым стуком в дверь.

— Тихо,– повторил Рашка.

Так же медленно, как и погружался, коготь модификанта покинул рану жертвы.

Еще некоторое время глаза несчастного оставались широко распахнутыми, а рот – открытым, словно в беззвучном крике.

– Похоже, никого нет.

– Давай посмотрим с обратной стороны.

И незваные гости принялись обходить здание.

Рашка знал, что позади они найдут дверь черного хода, но открыть ее не смогут: уже много лет она была заколочена изнутри – с тех пор, когда одна из жертв паука вырвалась и с криком пустилась бежать по улицам. Тогда Рашка здорово испугался: оказалось, что в его твердыне, которую он считал незыблемой, есть брешь. Вскоре он вырыл колодец для тех, кто еще дожидался своей участи, поставил на двери задвижки, а кроме того, заколотил снаружи дверь заднего хода такими длинными гвоздями, что их концы вышли с внутренней стороны – их Рашка загнул. Никто, включая самого паука, не смог бы открыть эту дверь, разве что разбив топором.

Поэтому, когда люди ушли, Рашка успокоился. Человеческая часть в нем еще продолжала испуганно содрогаться, однако паучья сущность быстро взяла ее под контроль.

Переместившись по балке, модификант вцепился всеми шестью лапами в дерево, оставив руки при этом свободными,– и свесился.

Он висел над столом, где работал целями днями – когда не спал, не плел паутину в одном из темных углов под крышей… и не убивал людей. В последнее время он делал это все чаще, и не только ради пропитания, а совсем по другим причинам. И как раз они, эти причины, побудившие его искать жертв вне обычного круга негодяев всех мастей, привели к его порогу двоих стражей.

А в том, что это стражи, Рашка не сомневался. Он готов был поклясться, что не только слышит скрип кожаных доспехов, но и чувствует запах масла, которыми те смазывали свои клинки неделю назад. Этот запах напомнил ему о собственной решимости.

Паук сплел длинную и прочную нить, уцепился ею за балку, повис вверх ногами, а затем, изящно перевернувшись в воздухе, сполз, как по канату.

Некоторое время он раскачивался в воздухе на расстоянии ладони над прилавком, разглядывая разложенные вокруг товары.

Он слышал, как те двое обошли здание с обратной стороны. Стучать они не спешили, видимо, решили вначале оглядеться.

Слышал их тихие шаги, слышал даже, как бьются сердца под кожаными нагрудниками. Ему не составило бы труда пробить тонкий слой кожи одним ударом. О, как бы он пировал!

Однако именно сейчас стоило сохранять осторожность. Рано или поздно эти двое уйдут. Конечно, они вернутся. В этом Рашка не сомневался, но их уход мог бы дать ему некоторое время.

На этот раз стучали в заднюю дверь. Затем раздалось несколько глухих ударов: теперь они наседали на дверь, толкали ее.

– Бесполезно,– сказал один.

– Там вообще кто-нибудь бывает?

Рашка представил себе, как один из двоих пожимает плечами. Затем вообразил, как перерезает обоим глотки и кровь заливает все вокруг. Примерно так, как было с его последней жертвой. До того как он извлек из медицинского футляра скальпель и принялся срезать жабры у нее на шее.