Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 24 – Александр Галиновский

— В самом деле?

Ноктавидант не знал, требуется ли отвечать, поэтому промолчал.

— Что поведал оракул?

— Только то, что мы уже знаем.

— Да, да! – нетерпеливо махнул рукой принципал, и на его пальцах сверкнули рубиновые геммы.– Что-то происходит. Это всем известно.

Клирик наблюдал, как раб подносит к судну очередную иглу, сжимая ее между большим и указательным пальцами с такой осторожностью, словно в любой момент она могла вывернуться и впиться ему в запястье.

Тем временем занавеска в задней части комнаты бесшумно сдвинулась, и в образовавшийся проем проскользнула пара других рабов. В руках у одного была наполненная ароматным маслом чаша. Тот, что шел следом, нес ворох чистых тряпиц.

Это была самая неприятная часть процедуры. Отвернувшись к окну, Ноктавидант принялся смотреть на раскинувшийся внизу город. По правую руку сверкали воды залива. Вплотную к ним подступали расположенные под строгими углами улицы. Вдоль дорожек росли кипарисы, крохотные фонтанчики чередовались с беседками из камня, где прохожие могли отдохнуть от дневной суеты и обсудить дела. Дальше к востоку располагались здания храмового квартала, самым высоким из которых был храм Всевоплощенного. Даже с такого расстояния блеск его покрытых глазурью и золотом башен был невыносим для глаз. Взгляд клирика бесцельно блуждал по рыночной площади, по палаткам торговцев, по ярко раскрашенным шатрам предсказателей будущего. В городе, подобном этому, вы могли пойти на рынок и за пару монет выслушать десяток прорицателей: астрологов, толкователей будущего – по кругам на воде, по движению птиц в небе, с помощью цифр,– гадателей, ясновидящих и прочих философов. На дорогах во все времена хватало бродячих пророков, а капитаны кораблей по-прежнему высоко ценили предсказателей погоды, которых можно было узнать по ярко-желтым одеждам. В любое время года в порту было не протолкнуться от людей в канареечных нарядах.

Отсюда была хорошо видна та часть рынка, где торговали дарами моря. Ноктавидант помнил тяжелые корзины рыбы и креветок, которые ему приходилось выносить на продажу каждое утро, а с наступлением темноты прятать под навес. Поставленные друг на друга, они превращались в своеобразные перегородки, между которыми на ночь расстилали тюфяки. Порой, засыпая, он слышал, как в корзинах ворочается и бьется еще живая рыба.

Когда Ноктавидант повернулся, рабы уже ушли, захватив с собой таз и тряпицы; судно с его содержимым тоже исчезло. Пропитанное вином полотенце лежало на полу, а сам принципал вытирал лицо куском ткани.

— В некоторых из этих книг,– принципал обвел комнату взмахом руки, одновременно отбрасывая в сторону тряпку,– говорится, что грядущее не может быть предопределено. И все потому, что человек якобы наделен свободой воли.

Ноктавидант указал на горящую свечу:

— Я знаю, что она догорит.

— Или же ее задуют,– отрезал принципал.– Судьба – не больше чем камень, брошенный рукой мертвеца. Можно лишь предполагать, как далеко он полетит и когда упадет.

Ноктавидант пожал плечами. Он и сам не раз задумывался над этим. Обладая свободой воли, а соответственно – свободой выбора, человек способен влиять на будущее, которое меняется с каждым принятым решением. Следовательно, никакой предопределенности быть не может. Однако что, если свобода воли – всего лишь иллюзия? Как ни странно, во все времена находились те, кто допускал подобное.