Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 46 – Александр Галиновский

Внутри храм действительно напоминал гробницу. Шагнув за порог, Нокта оказался в мире переменчивых теней, шорохов и целой круговерти запахов: цветов, дерева, камня, сырости и невообразимой старости.

Священник дожидался его у входа. Стоял, заложив руки за спину. В этот момент он походил на одну из тех статуй, что изображали воинов и гигантов древности,– достаточно было представить меч на его боку или закинутое на плечо копье.

Однако не воображаемое оружие делало священника похожим на воина, вовсе нет. Это были глаза. Их взгляд буквально приковал Нокту к земле. Еще недавно он радовался царящей внутри прохладе, а сейчас ледяная стужа сковала все его тело, заморозила кости, сделала их хрупкими, как стекло,– тронь, и разлетятся на тысячу осколков, рассыплются в сверкающую крупу прямо под кожей, словно стеклянная посуда в холщовом мешке.

Так оно и случилось. Едва Нокта попытался заговорить, священник поднял руку, а затем с размаху ударил его по лицу…

Голова болела, как тогда.

Открыв глаза, Ноктавидант обнаружил, что лежит на полу в луже крови. Ее было столько, что, казалось, неподалеку растерзали средних размеров животное. Судя по тому, как кровь успела остыть и свернуться, он провел без сознания около получаса.

Поглядев в сторону ангела, клирик понял, почему крови так много.

Тело ангела безвольно повисло на цепях. Крылатый был мертв. Сосуды, до этого питавшие его плоть, оказались разбиты, идущие от них трубки вырваны и брошены на пол. Из некоторых еще вытекала жидкость.

Ноктавидант протянул руку и коснулся ангела. В этот момент он понял, что никогда раньше не делал ничего подобного. Кожа у оракула была гладкой и холодной… Будто и в самом деле касаешься мрамора.

Обескровлен.

Некоторое количество крови ангела пролилось на пол, смешавшись с кровью самого Ноктавиданта, но большую часть убийца унес с собой.

Клирик отдернул руку. Отступил, окидывая взглядом зал.

Нет, убийца не прятался в тенях. Наверняка куратора уже и след простыл. Во всем огромном зале был лишь он один. Он и то, что осталось от ангела.

Ноктавидант не знал, насколько ангел мог претендовать на почести, оказываемые после смерти, но пока решил оставить все как есть. Он оторвал от нижнего края своего одеяния лоскут ткани и приложил к голове. Рана все еще кровоточила. По ощущениям, череп был цел, а вот на рассеченную кожу требовалось наложить швы.

Клирик направился к двери…

Шестнадцатилетний Нокта шагнул в темноту.

Оглянулся – за спиной ничего. Лишь та же самая пустота и чернота, что и впереди.

Однако он по-прежнему чувствовал присутствие примарха за спиной, ощущал его дыхание, а еще – то место пониже лопатки, куда, подталкивая его навстречу мраку, ткнул костлявый палец.

— Видишь? – прошипело из темноты.

Примарх был стар. Те несколько лет, что Нокта провел в стенах храма, не прошли для священнослужителя даром.

— Видишь? – повторил голос позади. Теперь он показался Нокте незнакомым, чужим. Словно из тела примарха вещал кто-то чужеродный.– Смотри внимательно и слушай.

Но он ничего не видел. Ослепни он в этот момент – и даже не понял бы этого. Никогда прежде Нокта не встречал такой чернильной темноты. На это и похож Гастр, так ведь? Вопрос едва не сорвался с его губ. Безвременье, где нет ничего – ни цвета, ни формы, ни материи. Один лишь запах.