Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 65 – Александр Галиновский

Говорят, всех уравнивает смерть. Что ж, похоже, кек уравнивает не хуже.

Резиденция, где номоуправитель раз в неделю принимал посетителей, располагалась в самом Завораше.

Несколько лет назад, увидев повозку с отцом, направляющуюся к резиденции, Спитамен поспешил следом, однако его остановили солдаты. В другой раз он проскользнул мимо бдительных стражей и устроился собирать милостыню прямо на площади. Неизвестно, видел его отец или нет, но совсем скоро появились вооруженные люди, составлявшие личную охрану номарха, и, не говоря ни слова, принялись избивать Спитамена. В какой-то момент он потерял сознание, а очнувшись, понял, что неизвестные бросили его далеко за пределами площади, на узкой безлюдной улочке.

С этого момента Спитамен уверился, что отец не только видел, но и узнал его. Родитель, каким бы ужасным он ни был, узнает собственного ребенка среди десятков других людей. И в том, что его не бросили в тюрьму, а всего лишь отволокли, бесчувственного, за пределы площади, заключалось предупреждение: больше не попадаться отцу на глаза… Именно тогда «отец» стал для него всего лишь «номархом».

Теперь, стоя на крыше давно покинутого здания, обитатели которого погибли по приказу номарха, Спитамен-Аристо неожиданно понял: в том, что отец приказал убрать его с площади, было больше стыда и раскаяния, чем сожаления. Таким образом номарх пытался перевернуть страницу собственной биографии.

Пытался ли он забыть? Наверняка.

Однако, к сожалению, роскошь забывать доступна не всем. Иногда требуется куда больше усилий, чтобы оставить прошлое позади, чем по-прежнему идти с ним рука об руку.

Луна походила на отпечаток пальца, оставленный на угольно-черном небе. Оно было таким темным, что звезды на нем выглядели дырами в сплошном своде. Как будто там, за ним,– только белая пустота, и ничего больше.

Все вокруг по-прежнему хранило тишину. Преступники, бедняки, беглые каторжники за долгие годы так и не облюбовали здешние здания. Хотя как раз это было наименее странным. Преступники – люди суеверные, и вряд ли кому-то всерьез захочется поселиться в месте, где в одно мгновение расстались с жизнью несколько десятков человек. К тому же всегда оставалась вероятность того, что огонь не полностью искоренил белый тлен.

Не было здесь и бродячих животных. Спитамен точно не знал, сколько в Завораше бездомных котов и собак, но был уверен, что немало. Собаки вились вокруг торговых рядов на рынке и в порту, собирались стаями в глубинах темных переходов и иногда нападали на одиноких прохожих.

Однако здесь, в этом мертвом квартале, не было ни кошек, ни собак. Не было даже птиц. Казалось, что с уходом человека отсюда ушло все живое. Впрочем, Спитамен не стал бы этого проверять. Сейчас его беспокоило другое.

Жажда наркотика пульсировала внутри. Спитамен представлял ее в виде огромной каракатицы. Только вместо присосок у нее были алые от крови крючки, которыми та цеплялась за внутренности бродяги, раздирая их. А черные щупальца доставали до самого мозга…

Пытаясь изгнать отвратительную фантазию, он тряхнул головой и покрепче запахнулся в одеяло. Ночи в Завораше были гораздо холоднее, чем дни. Температура порой падала настолько, что изо рта начинал идти пар, а пальцы леденели. Люди побогаче на этот случай имели пару кожаных перчаток и плащ-накидку, в котором можно прогуливаться по вечернему городу, не боясь замерзнуть. Такая же накидка была раньше у самого Спитамена… Кажется, он оставил ее в том злосчастном заведении, прежде чем в очередной раз приползти в родительский дом – одурманенным, грязным, пахнущим рвотой, дымом сальных свечей и потом людей, с которыми ему пришлось делить очередной грязный угол…