Книга Кровь Тала, страница 214 – Софья Шиманская

Ветер вздернул знамя выше. Штандарт загремел кольцами, качнулся – и застыл. Марк развернулся и обратился к ожидавшим возле трибуны авгурам.

— Заберите тела. Других сегодня не будет.

* * *

— Расскажи мне о Белом Пламени.

Ортас переступил с ноги на ногу и настороженно повел головой. В святилище они с Марком были одни. На двери поблескивало плетение барьерной печати. Офицерский состав занимался проверками на местах – нужно было убедиться, что сегодняшнее выступление возымело должный эффект, и раздать приказы по горячим следам. Кир тоже отсутствовал. Марк не хотел начинать этот разговор при нем.

— Белое Пламя – это мифы, трибун, – осторожно произнес Ортас, – не то что бы я в это верил, в тот раз я сказал, не подумав…

— Что ж у тебя тогда рожа такая зеленая, как будто в Стиксе топился? – оборвал его Марк и помахал зажатым в пальцах пергаментом. – Или ты мне не отчет, а сказку сочинил? Оправдываться перед женой будешь. Что произошло с отрядом разведки? Как это выглядело?

Ортас отвел взгляд, а потом снова настороженно уставился на Марка, точно сомневался в том, не проверка ли это.

— Проталина в снегу и… угли, – неохотно сказал он наконец, – ничего не осталось от трупов. Броня стекла воском. Ноги у одного вроде бы целы остались, но остальное осыпалось золой. Ни костей, ни крови. На погребальных кострах останков больше. – Ортас порывисто шагнул вперед и упер ладони в стол. – Послушай, Марк, я давно не зеленый. Я с тобой бок о бок пятый год талорцев давлю. Ты сам знаешь: они в основном сражаются землей. Огонь используют, чтобы отвлечь и нагнать страху. Ну обожжет кожу – под Печатью Щита даже не заметишь. Горячая сабля режет больно, это да. Но вот это, – он ткнул узловатым пальцем в донесение, – не талорское пламя. Я не говорю, что на восточном склоне был Аэд. Я говорю, что если это не Аэд, то я не знаю, как это можно объяснить.

Марк закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Пергамент в пальцах хрустнул.

Он не был суеверным. Не верил даже в эдесские мифы. Шагал с левой ноги, не носил красной нити-оберега. Запрещал солдатне таскать с собой черные бобы и класть под тюфяки скрещенные гвозди. От мысли о том, чтобы воспринимать серьезно варварские северные поверья, Марку становилось стыдно за самого себя. Нельзя доверять тому, чего не видел своими глазами.

Однако глупо и закрывать глаза, чтобы не видеть того, во что не хочешь верить.

— Что ты знаешь об этой сущности? Говори свободно.

— Не много, – Ортас приободрился, – знаю, что это Великий Дух. Всего их пять – по количеству стихий.

— Пять? Пламя, ветер, земля, вода. Какой еще?

— Холод.

Грудь Марка сковала судорога.

— Холод?

— Ага, – не заметив его смятения, Ортас отмахнулся, – но дубак у нас тут вполне обычный, так что прах с ним. Наша проблема – Белое Пламя.

— Ты говорил, эта… – Марк скривился, заставляя себя повторить его слова, – эта мерзость вселяется в человека?

— Вроде того. Мать рассказывала, что проводник – это мертвец с порванной тенью. Они умирают и просыпаются уже с Великим Духом на ее месте. – Почесав нос, Ортас добавил: – Батя обычно поколачивал ее за такие разговоры, так что знаю я мало. Когда я уходил служить на север, мать одно велела запомнить: если когда-нибудь почуешь присутствие Великого – беги.