Книга Кровь Тала, страница 53 – Софья Шиманская

— Нет, милая, – Луций потрепал ее по макушке, – обойдутся малиновками.

Рада недовольно засопела.

— Мне вообще не пришлось бы этим заниматься, если бы отступник делал свою работу.

Луций сочувственно покивал и повернулся обратно к лагерю. Пока часть нукеров закрывала и изолировала глиной входы, слышащие медленно шагали по площадке, ощупывая босыми ногами почву. Обнаружив вентиляцию, они отмечали ее расположение и к метке тут же стягивались воины. Когда все распределились по местам, Ройс вопросительно взглянул на хана. Тот махнул рукой.

— Начинайте.

Земля под ногами Луция загудела.

Он успел только качнуться – и вдруг из вентиляционных шахт с воем ударил ветер. Рванулся вперед, взъерошив волосы нукерам, закрутил пряди в узлы. Талорцы не вздрогнули. Кисти их плавно завертелись, будто они выкручивали невидимые винты. Воздух послушно вился вокруг. Площадка наполнилась неприятным режущим свистом, и Луцию отчетливо чудился в нем жалобный визг умирающих лис. Он непроизвольно отступил на шаг.

— Так и должно быть? – выкрикнул он, обернувшись к Орхо.

Тот не успел ответить.

Почва предательски осела. Нога Луция провалилась по щиколотку. Он пошатнулся – и тут же оказался в руках Орхо. Тот подхватил его под ребра и оттащил в сторону. Рада пружинисто отпрыгнула следом и застыла, как серна.

Там, где они стояли мгновение назад, земля вдруг выгнулась. Затрещала, выдохнула, будто передумала, опала – и тут же забурлила, как кипящее масло. Под ногами один за другим набухали бугры. Землю морщило, рвало, перекашивало. Почва превратилась в ноздреватый, подрагивающий ковер. Из-под земли доносился протяжный скрежещущий гул.

— Твою-то мать… – выдохнул Луций. Конца собственных слов он не услышал.

Грохот сменился визгом. Земля прорвалась.

Она разорвалась как гнойник – и из нее фонтаном хлынули тела.

Ободранные, пыльные, бурые, черные, рыжие лисы цеплялись друг за друга окровавленными лапами. Они вырывались из земли, хлестали по воздуху хвостами, падали и визжали. Они воняли, как все помойки Эдеса разом. Воздух стал плотным, как гной. В груди застрял спазм. Обезумевшая масса копошилась, стрекотала, вязко перекатывалась и словно уже заливала кожу. Луций ощутил такой зуд, будто его тело собирались изнутри рвать на части. Он зажмурился и почти вслепую выпустил вперед поток холода – просто чтобы вопли, запах и омерзительная паника исчезли.

Тишина обрушилась мгновенно.

Луций неуверенно приоткрыл один глаз – и согнулся, кашляя. Рвота подступила к горлу, но не вырвалась. Он шумно втянул носом промороженный воздух. Среди всех кошмаров последних месяцев этот, пожалуй, заслуживал отдельного пьедестала.

Перед ними замерли лисы.

Лед остановил их в движении: когти зависли над телами, клыки – в предвкушении укуса. Грязно-черная пена на мордах застыла сосульками. Искристая корка не делала мех красивее – только отчетливее видны стали грязь, кровь, рваные лоскуты шкуры. Сотни животных застыли, слепленные друг с другом в жуткой танатической скульптуре.

— Видимо, здесь потолок был тоньше, – негромко сказал Орхо у него за спиной. – Ладно. Одну прореху починить нетрудно.

Его голос чуть осип. Почти неуловимо. Однако ничего более похожего на шок, чем эта легкая осиплость, Луций от него не слышал. Он спиной чувствовал его окаменевшие мышцы, и его собственное оцепенение понемногу отпускало тело.