Книга Мертвые земли Эдеса, страница 109 – Софья Шиманская

— Если раб приходит к тебе с посланием от хозяина, ты впускаешь его без вопросов. Тот раб, что появился у Луция недавно… – спина Марка напряглась, – я видел его несколько раз. Он необучен и непокорен, он не ведет себя как подобает. С ним что-то не так.

Ладони Луция пронзила острая боль – он впился в них ногтями и заметил это, только когда кончики пальцев стали липкими от крови. Затылок сковала ярость, от которой потемнело в глазах и замутило. Луцию до дрожи захотелось влететь в зал и разбить голову Центо о хрустальный стол. Выродок. Жалкий, мстительный подонок. А Луций – просто идиот, который в упор не замечал очевидного.

Марку пришлось убить Квинта, потому что тот скомпрометировал себя. Он принуждал Луция оставить Корвинов в покое. А сейчас ему так удобно сделать из Орхо козла отпущения, чтобы отвести подозрения от себя и своих патронов.

Тит Корвин задумчиво постучал по столу кончиком столового ножа.

— Я много раз сталкивался с пасынком Тиберия. Он производит впечатление человека весьма разумного, – сказал он наконец, – впрочем, он юн и в силу юности наивен.

— Если подумать, звучит убедительно, – Гней Арвина раскрутил вино в чаше, – подобраться к юнцу и воспользоваться его глупостью и праздностью. В этом возрасте они тупы, как телята. Знаю по своему сыну, а они с Луцием дружны. Якшаются со всякой швалью, – он поморщился, сделал глоток и махнул рукой, – кто угодно может сесть им на хвост, помозолить глаза, а вечером явиться якобы с посланием от господина. Удар по затылку. И все, дело сделано.

— Они маги, Гней, у них есть тавро. Их нельзя просто ударить по голове, – проворчал Кальвин, – и думай, с кем говоришь. Марк их ровесник.

— Не хотел оскорбить вас, трибун, – Арвина почтительно кивнул Марку Центо, – все ягоды зреют в разное время. А что до затылка, не так сложно купить оружие с Печатью Силы. – Он поднялся с ложи, согнав присевшую на край девушку с кувшином. – Прошу меня извинить, я отлучусь.

Гней вышел. Талия проводила его взглядом, в котором Луций успел заметить едва прикрытую вежливостью ненависть. Госпожа Клио поднялась со своего места рядом с Титом Корвином.

— Довольно говорить о делах, тем более о таких печальных, – глубоким голосом произнесла она, – сегодня мы здесь ради музыки и удовольствия.

Она хлопнула в ладоши. Часть лотийских рабынь принялась освобождать столы, другие выносили основные блюда. Пока девушки умещали на столе огромного запеченного павлина и фаршированных орехами молочных ягнят, консул откинулся назад и, подумав, повернулся к Публию.

— Приведи ко мне раба твоего брата после выступления в Сенате, – Тит Корвин повернулся к Публию, – вдруг в словах Центо и правда есть зерно смысла. Выйдет хорошая история. А если нет, от него все равно стоит избавиться, пусть не компрометирует мальчика.

Сердце Луция бешено колотилось. Он вцепился в неровный край щели, вдавливая пальцы в камень, и не мог заставить себя пошевелиться. Отрешенно следил за тем, как оживляется пир и патриции, причмокивая, растаскивают куски мяса по тарелкам, пока не поймал взгляд Талии. Она усаживалась с кифарой, готовясь к выступлению, и смотрела прямо на него, хоть и не могла знать, ушел он или остался. Впрочем, почему не могла – наверняка догадалась, что никогда Луций не упустит шанса узнать то, что знать не должен.