Книга Мертвые земли Эдеса, страница 223 – Софья Шиманская

Луций сглотнул.

— Да.

Патриции имели право не страдать от боли и унижения. Мягкие кандалы не ранили кожу. Колени удобно упирались в подушку. Корвин зашел ему за спину, и Луций ощутил скольжение лезвия по коже. Смертельное рассечение тавро ощущалось лишь легким давлением и теплом бегущей из надрезов крови. Луций почувствовал горькое сожаление. Его словно лишили права присутствовать на собственной казни. Он наблюдал за ней со стороны. Вместо боли ему досталась беспомощность.

Корвин принялся педантично уничтожать Третье Тавро Луция. Тиберий зачем-то настоял на том, чтобы Луций сделал его в двадцать, хотя самому Луцию хотелось отложить это дело лет на пять. Заматереть немного, прежде чем заливать свою молодость в вечное стекло.

— Твой отец, собственно, и узнал о феномене нашей магии и Мертвой Земли, – Тит буднично продолжил беседу, – он и другие члены посольства. Но если Брасс и Арвина встали на мою сторону, как впоследствии и Авитус, то Эдера выступил против наших методов.

— Мой отец, судя по всему, был неплохим человеком.

Голос не дрожал. Было приятно сохранить достоинство.

Корвин обошел Луция, присел перед ним на корточки. Когда холодный камень клинка коснулся живота, мышцы Луция рефлекторно сжались. Он заставил себя не двигаться. Цепи все равно не позволили бы избежать лезвия. Консул длинным росчерком перерезал Второе Тавро на теле Луция. Торбенит исполнил свою функцию. Теперь убить Луция можно было и столовым ножом.

— Твой отец был изменником. Зря я позволил Авитусу тебя усыновить. С другой стороны, этой милостью я купил его верность. Но доверять дрессировку змеи мягкотелому трусу было не слишком дальновидно с моей стороны.

Луций выпрямился, насколько позволяли цепи. Кровь из разреза на солнечном сплетении заструилась по животу.

— Бесчестно оскорблять семью того, кто не может заставить тебя ответить за свои слова, – процедил он сквозь зубы, – мой дядя не трус. Мой отец не предатель.

Консул улыбнулся и раскроил тонкую вязь Первого Тавро на груди Луция.

Первое Тавро магам наносили на третий день после рождения. Медлить было нельзя. Воздух Эдеса наполняли гнилостные миазмы болезней. Меньше половины плебейских детей доживало до десяти лет. Каждый десятый погибал до года. Те, кто выжил, учились бороться с заразой.

Тела магов ничему не учились. Они нежились в защищенных теплицах и погибали от первого же дуновения пропитанного мором ветра.

Луций втянул носом воздух, и у него мгновенно запершило в горле. Он знал, на что шел и ради чего, но от страха все равно свело желудок. Все же его бесполезный героизм был идиотской авантюрой.

— Как ты назовешь человека, который отступился от того, что ему дорого? Того, кто не встал на сторону друга. Не продолжил его дело. Предпочел двадцать лет горевать о его гибели и служить его палачам.

Луций не отводил взгляда от золотистых глаз консула. Блики призрачной слюды плясали в радужках завораживающими всполохами, от которых у него щипало в носу. Он не ответил.

— Как ты назовешь человека, который поставил интересы чужого народа выше блага своей страны? Оценил жизнь безродных варваров выше благополучия собственных граждан. Встал на их сторону. Говорил их словами на их языке. Убивал, чтобы их защитить. – Тит взял с углей тяжелое клеймо. Как и кинжал, оно было сделано из проклятого камня. От жара густая зелень наконечника посветлела и казалась изумрудно-прозрачной. – Это термины, а не оскорбления, Луций. Будь последователен. Называй вещи своими именами. Ты – предатель.