Книга Мертвые земли Эдеса, страница 47 – Софья Шиманская

Орхо улыбнулся одними глазами, словно прочитал мысли Луция. Его волосы, тяжелые и гладкие, под лучами утреннего солнца приобретали глубокий фиолетовый оттенок, как у ягод черной смородины. Луций заставил себя снова посмотреть на казненных. Их было всего трое, и они висели на крестах больше месяца. По безглазым останкам их лиц с впалыми щеками и иссушенной кожей было сложно понять, мужчины это были или женщины. Труп слева казался мельче и изящнее остальных. Возможно, это была девушка. Или мальчик-подросток.

Новых казней так и не случилось. Сначала Луций ждал объявлений о публичной расправе. Потом подумал, что их могли поднять на столбы без лишних церемоний. Луций с Орхо стали наведываться на площадь регулярно. И каждый раз их встречали лишь эти три одиноких креста. Куда делись остальные семнадцать талорцев, которым Тит Корвин сулил такую же участь?

Луций потер лоб, сдерживая зевок. Никогда, даже во времена самой отчаянной юности, он не проводил в кабаках Верхнего города столько времени, как за последнюю неделю. Каждый вечер он изменял внешность, и они с Орхо исследовали симпатичные таверны, в которых любили собираться маги Младшей Ветви. Пьяные сплетни – лучший источник информации.

Всякий раз Луций присоединялся к самой шумной компании, представлялся целителем из союзного государства и травил байки, угощал новых знакомых вином, а когда разговор заходил об исчезновениях, аккуратно задавал вопросы: чем занимались пропавшие маги? Где они бывали? Чьими клиентами были?

Последний вопрос был самым важным. Сложная иерархия патрон-клиентских отношений пронизывала республиканское общество сверху донизу. Каждый гражданин, который занимал положение чуть выше помойной крысы, имел патрона – человека чуть более богатого и влиятельного, который обеспечивал ему покровительство в обмен на службу. На вершине этой пирамиды находились четыре семьи: Корвины, Овикула, Брассы, Цеттины – самые влиятельные люди Эдеса. Как Луций и ожидал, все пропавшие были связаны именно с семейством Корвинов. А значит, они были причастны. Теоретически. Истребление Корвинами собственной вертикали власти выглядело абсурдно. Ни очевидных мотивов, ни неопровержимых улик у Луция не было.

Единственный прорыв в расследовании случился, когда Луций и Орхо побывали в доме одного из пропавших. Их привел туда пьяный брат жертвы. По его словам, маг исчез прямо из своей спальни. Осмотревшись, Луций сразу вспомнил снисходительную уверенность, с которой Тит Корвин объяснял исчезновения талорской диверсией. Однако, глядя на нетронутое помещение, Луций лишь утвердился в мысли, что за преступлениями стоял эдесский маг, владеющий Печатью Перемещения – двери в доме ремесленника остались целы. Более того, по словам брата, двери оставались запертыми изнутри до тех пор, пока он сам их не вскрыл. В маленькой аккуратной спальне не было ни крови, ни следов применения разрушительной магии стихий. Если бы на Младшего мага напал талорец, в комнате непременно остались бы свидетельства обрушившегося на жертву урагана, потопа, пожара или чего похлеще. Мысли Луция невольно возвращались к злополучному Квинту Корвину. Бедолага исчез уже после его смерти. И это страшно злило.

Чем больше Луций узнавал, тем меньше понимал, что происходит. Информации было много, однако она не давала ответов. Он строил одну теорию за другой и по кругу возвращался к Корвинам, но без домыслов связать благородное семейство с похищениями не получалось. Если бы Луций собственными глазами не видел, как сенатор чертил Печать Перемещения с бесчувственным телом Орхо на руках, он сам ни за что бы не поверил в его причастность.