Книга На самом краю леса. Ведьма Мия, страница 18 – Софья Шиманская

Он отправился искать нового Помощника, который не будет уступать ему в силе и бесстрашии, и выбрал молодого тигра, практически против его воли – так опьянила Гаэля собственная сила. Хоть заклинания и привязывали Помощника к магу, они же превращали жажду свободы в звериную ярость. Она росла с каждым экспериментом слияния их сознаний и превращалась в подобие черного разума, жаждущего вырваться и отомстить. Да, благодаря записям Гаэля мы многое узнали о возможностях соединять сильные стороны мага и Помощника, но затем идея обмена телами захватила его. Тигр сопротивлялся, но это лишь разжигало азарт Гаэля, и наконец, ему удалось удержать обмен в течение минуты.

Дальше его было не остановить: юноша покинул школу и не отвечал на призывы немногочисленных друзей. В уединении лесных просторов он прорывался к своей цели, с каждым разом увеличивая время, проводя в шкуре тигра час, потом два. Последняя запись в дневнике Гаэля говорила о том, что он провел полные день и ночь в чужом теле, и оно все больше кажется ему своим, почти идеальным, и он не хочет больше оставаться человеком. Им овладела мания навсегда закрепить переход, но сохранить умения человеческого тела. Сознание Помощника ему нужно было только для того, чтобы пользоваться полумагическим-полузвериным восприятием мира, его быстрой реакцией и природной энергией. Его самость, дух он хотел подавить.

Мы можем предположить, что измененное магией сознание тигра стало хитрее и угадало планы волшебника. Зверь терпел, пока создавалось и раскрывалось заклинание, спрятав свой замысел в самые глубины сознания хищника. Он выждал, когда Гаэль поверил в свой успех и ослабил бдительность, и атаковал в последний момент перед слиянием. Личность и душа человека исчезли, но сохранились часть знаний и магической силы. Монстр, созданный на основе тела тигра, был одержим ненавистью к волшебникам и жаждой мести. Самое опасное было то, что он сохранил способность рассуждать, а значит, его действия нельзя было предсказать, как если бы это был обезумевший зверь.

Это существо ощущало постоянную боль от противоестественного преображения, и его магия становилась злой и разрушительной, привлекая подобных себе. Так он стал одним из самых сильных и коварных демонов, а история Гаэля стала предостережением всем волшебникам. Прости, что это заняло столько времени, но мне важно, чтобы ты поняла причины нашей осторожности во всем, что связано с обменом телами с Помощниками. Надеюсь, теперь ты примешь спокойно решение Совета: ты будешь обучаться вместе с первым курсом, а не вторым. Твоя магия сильнее, чем у любого другого ученика, но ты должна научиться понимать и контролировать ее. Мы не хотим спешить, чтобы не повторилась история губительного дара.

* * *

Я сидела, оглушенная последними словами. Часть меня возмущенно кричала, что это нечестно, я же прошла испытание, ну а что перестаралась, так научусь управлять лучше. В то же время тихий голос соглашался с решением под впечатлением истории Гаэля. И еще что-то не давало мне покоя. Необычно хитрый и коварный демон, обладающий знаниями о мире волшебников… Не та ли это тварь, что пыталась овладеть Хугатом и поймать меня в ловушку? И не он ли атаковал Хранителя? «Демоны не способны на самопожертвование ради общей цели, они движимы ненавистью и не подавляют свои порывы», – вспомнила я слова Марты. Но если это существо действительно было когда-то Гаэлем, то это не обычный демон. Не мог ли он тогда обхитрить и Хугат, оставив на нем тайный след?