Книга Рассвет проклятой Королевы, страница 43 – Эмбер Николь

Я улыбалась, наблюдая за ними – было нетрудно догадаться, почему другие целительницы были так им очарованы. Он был сложен, как древние боги из сказаний и легенд. Может быть, поэтому мужчины здесь, в Нефритовом городе, завидовали и язвили по поводу его странной стрижки. Мне было все равно. Я только хотела помочь. Мне просто нужен был друг. Вот почему я не ложилась спать вместе с остальными. Вместо этого я доставала книгу моей матери из тайника и читала всю ночь.

Взглянув на чай в своих руках, я поджала губы и развернулась. Мне не хотелось вмешиваться и попасть в неприятности. Лучше навещу их утром.

— Миска! Что привело тебя сюда так поздно? – спросил Седар, и я остановилась на полуобороте.

Он обеспокоенно нахмурил брови. Судя по лежащим перед ними книгам, они засиделись за очередным уроком. Я слышала от других, что он учил ее говорить на нашем и еще нескольких языках – по крайней мере, в те моменты, когда он не лежал в лечебной ванне или они не издавали эти странные хрюкающие звуки в спальне.

— Я заварила чай, – сказала я дрожащим голосом.

Я нервничала и имела на это полное право. Может, Седар и был красив, но они оба были частью Ока, профессиональными убийцами и мятежниками, которые не боялись даже Единственного Истинного Короля. Другие девушки перешептывались о том, что они, вероятно, могли бы убить нас ложкой, если бы захотели. Годы тренировок сделали их бесстрашными и беспощадными. Это вселяло тревогу, и хотя наша королева им помогала, она все равно не доверяла им полностью.

— Я заварила чай, – повторила я, пытаясь заставить голос звучать ровно и уверенно.

Я боялась не его. Нет – дело было в брюнетке, которая не отходила от него ни на шаг, той самой, которая сейчас смотрела прямо на меня. Они называли ее тенью, потому что именно ею она и была. Она повторяла каждое его движение, как будто они были в постоянном танце. Она не показывала никаких эмоций, но чувствовалось, что она чего-то боится. Я сглотнула и расправила плечи. Наша королева сказала, что нам нельзя навещать их в одиночку, но я устала от того, что меня никто не слушает. Казалось, ничто из того, что делали целители, не помогало, и я видела, что ему становится все хуже.

— Это из рецептов моей матери. Я помню, как с помощью такого чая она лечила вывихи и переломы. Он работал как по волшебству.

Я сглотнула и сделала шаг в комнату. В мгновение ока Ксио оказалась передо мной. Я замерла, чашка с чаем зазвенела на маленьком металлическом подносе, в который я вцепилась побелевшими от напряжения пальцами.

Она наклонилась вперед, внимательно наблюдая за мной всего в паре дюймов от моего лица. Ее ноздри гневно раздувались. Она скривилась.

— Пахнет горечью.

У меня пересохло в горле.

— Это семена гравана.

Она наклонила голову, как будто это слово было ей незнакомо. Седар перевел ей мои слова, и она взглянула на меня, на чай, а затем пожала плечами.

— Ладно.

Ксио отступила в сторону, позволяя мне пройти. Я не колебалась, боясь, что она передумает или, что еще хуже, убьет меня ложкой. Мои шаги эхом отдавались от каменного пола. Когда я поставила поднос на стол, Седар мягко мне улыбнулся. Он взял чашку и поднес ее к губам.

— Миска, почему ты еще не спишь? Уже очень поздно. Это добрый жест, но ведь дело не только в том, что ты решила заварить мне чай.