Книга Трон сломленных богов, страница 199 – Эмбер Николь

— Моя сестра умерла, Самкиэль. Не думай, что все мои действия имели отношение к тебе.

— Дело не в ней. Я все время был рядом, Дианна. И ты это знала.

Я оттолкнулась от стены.

— Ты пытался меня удержать.

— Да, от самой себя. – Он покачал головой, широко раскинув руки. – Что это тебе дало? Месть, смерть – разве тебе стало легче? Все это не вернуло ее обратно. Мы оба знаем, что это путь в никуда.

Моя рука потянулась, чтобы дать ему пощечину, но он схватил меня за запястье.

— Я тебяненавижу.

Он подошел ближе и наклонился так, что его нос оказался в дюйме от моего.

— Мне. Плевать.

— Отпусти меня, – прошептала я.

Не знаю, были эти слова приказом или мольбой. Я не понимала, хочу я убить его или поцеловать, и ненавидела себя даже за секундное предположение, что могу желать второе. Мое сердце колотилось быстро и сильно.

Его большой палец скользнул по моему запястью, прежде чем он осторожно меня отпустил.

— Я пошел бы за тобой куда угодно, Дианна. Все, что тебе нужно было сделать, – это попросить. Вместо этого ты меня использовала. Ты использовала все свои знания обо мне, чтобы причинить вред мне, моей семье и моим друзьям. Ты не задумываясь использовала против меня то, что я тебе доверил. Меня пронзали мечами, пытали и почти обезглавили. Все во имя служения моему дому и королевству. Но ничто не причиняло мне такой боли, как ты. Ничто и никто.

Я опустила взгляд, не в силах противостоять боли в его глазах.

— Если ты ждешь от меня извинений, ты их не получишь.

— Не жду. Я могу принять твой гнев и ненависть. Все, чего я желаю, – твоего исцеления. Я знаю, каким трудным кажется путь, по которому ты идешь, но единственный выход – пройти его с достоинством. И если мне придется показать это на своем примере, то пусть будет так, потому что я не буду сидеть сложа руки, пока ты себя уничтожаешь.

Его слова стучали в моих висках – я задыхалась, чувствуя, как разрывается мое и без того израненное сердце. Мои глаза горели, а эмоции, которые я так старалась похоронить, грозились вырваться наружу. Я его ненавидела. Как он смеет вызывать у меня такие чувства одним своим присутствием? Его слова были подобны тарану, сносящему стены, которые я так кропотливо выстраивала последние несколько месяцев. Я ненавидела то, что меня все это заботило. Поэтому я сделала то, что делала всегда, – отреагировала, как смертельно-ядовитая змея.

— И что? Ты собираешься держать меня здесь тысячу лет, чтобы я могла погрязнуть в чувстве вины и оплакивать своих умерших родственников, как ты?

Вопреки моим ожиданиям, буря не разразилась. Он не проглотил наживку, а лишь встретился со мной твердым взглядом. Мы превратились в два неподвижных объекта, объединенных непреодолимой силой. Мы не боялись друг друга, но между нами шла безмолвная битва.

Он слегка наклонил голову.

— Ты уже плакала?

— Что? – прошипела я.

— Я не верю, что ты это делала. Ты была слишком увлечена попытками заполнить пустоту внутри себя кровью, местью и смертными, недостойными твоего внимания. Ты делаешь все возможное, чтобы продолжать двигаться, потому что знаешь, что, как только остановишься, собственные мысли съедят тебя заживо. Ты набрасываешься и атакуешь, потому что гнев лучше горя. Это лучше, чем заново переживать каждое воспоминание, хорошее и плохое, каждый смех и улыбку, все, что ты сказала или могла сказать. Это лучше, чем знать, что никакое количество плоти или крови не отменит того, что ты действительно потеряла ее навсегда.