Книга Трон сломленных богов, страница 205 – Эмбер Николь

Я не знаю никого, на чьих плечах лежал бы такой больший груз, и мне искренне жаль. Пообещай мне одну вещь. Если тебе случится найти любовь после моего ухода, ты ее не отпустишь. Жизнь – это больше, чем вечная борьба и выживание. Ты уже сделала достаточно. Вокруг так много всего, и я хочу, чтобы ты все это испытала. Я хочу, чтобы ты снова смеялась, любила, веселилась. Я хочу, чтобы ты жила, по-настоящему жила. Так что, если ты прочитаешь это письмо, если меня действительно больше нет, знай, что я никогда не оставлю тебя, даже если ты меня не видишь. Я никогда тебя не брошу.

Капля упала на лист бумаги. Сперва одна, затем еще и еще – словно с потолка полил дождь.

Мы можем притвориться, будто я просто жду твоего возвращения домой. Однажды мы снова увидимся, сколько бы времени это ни заняло. Куда бы я ни отправилась, я точно знаю, что со мной все будет хорошо, потому что у меня была замечательная сестра, которая меня любила. Ты научила меня заботиться о себе. Ты держала меня за руку, когда я боялась прыгать со скалы, – ты держала меня за руку всю мою жизнь. Ты не монстр. Ты никогда им не была, что бы ты ни думала. Ты моя сестра, мой лучший друг и мой защитник. Так что, если вдруг это окажется нашим последним разговором, знай, что твоя работа сделана и тебе пора хоть раз позаботиться о себе.

Помни, что я тебя люблю.

Всегда твоя Габби.

P.S. Поскольку я тебя знаю, будь повежливее с Лиамом.

Я не чувствовала, как мои колени коснулись земли. Только когда я ощутила, как мой лоб прижимается к холодному камню, я поняла, что нахожусь на полу. Я прижала записку к груди, открыв рот в беззвучном крике. Наконец все то, что я держала внутри, вырвалось наружу. Слезы обожгли мои щеки – я рыдала, и этот звук эхом наполнил пустой дворец. Ее слова, запечатленные на бумаге, помогли мне осознать правду сильнее, чем вид ее праха, разлетающегося по ветру.

Она ушла, и что бы я ни сделала, кого бы я ни убила, она не вернется.

Я была по-настоящему и абсолютно одинока.

Рыдания сотрясали меня изнутри, казалось, будто мое тело вот-вот разорвется. За все столетия моего существования я никогда не чувствовала такой боли. Я плакала так сильно, что в звуках, которые я издавала, не осталось ничего человеческого. Я плакала до тех пор, пока у меня не кончились слезы, но даже тогда моя грудь продолжала тяжело вздыматься. За окном потемнело, в комнате повеяло холодом. Я не знала, как долго я простояла на коленях, но в конце концов я с трудом поднялась на ноги, все еще прижимая письмо к груди. Мое тело болело, как будто я участвовала в бою. Шаркая ногами, я дошла до кухни и забрала снимок, после чего поднялась по лестнице и вернулась в свою комнату. Я залезла в кровать и натянула одеяло на голову, крепко прижав к груди письмо и фотографию и закрывшись от внешнего мира.

— С ней надо разобраться! Ей придется столкнуться с последствиями своих действий! – сказал Левиафан, ударив кулаком по мраморному столу, под его кожей замерцал свет.

Другие члены Совета, одетые в сверкающие белые одежды, кивнули.

— Если Иг’Моррутен вернулись, нас следовало немедленно уведомить.

Я откинулся на своем кресле во главе большого стола.

— Вы будете уведомлены тогда, когда я посчитаю нужным.

Джерайя покачал головой, его лицо обрамляли длинные темные волосы.