Книга Книга Азраила, страница 205 – Эмбер Николь

Лиам посмотрел на меня, и его взгляд смягчился. Глаза больше не были холодными, полными гнева и раздражения. Взгляд переместился на мою грудь, выражение боли мелькнуло на его лице, и он отвернулся. Смущенная переменой в его настроении, я опустила глаза на свое шелковое платье, думая, что пролила что-то на лиф. Все было чисто.

— Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Я живу на свете уже очень много лет.

— Смотря с кем сравнивать, – проворчал он, все еще избегая моего взгляда.

Я фыркнула и развернулась, направляясь в глубь сада.

— И нет, тебе не стоит о них беспокоиться. Они уже некоторое время пытаются отделиться от Кадена.

— И Каден об этом не знает?

Я пожала плечами.

— Он видел, как я убила Дрейка в Заралле. Ну, вернее образ Дрейка. Каден думает, что он мертв.

Взгляд Лиама метнулся ко мне.

— А его брат? Тот, кто называет себя королем? Каден не боится возмездия за убитого члена семьи?

— Думаю, он считает, что Итан прячется. Никто не станет открыто выступать против Кадена. Они не глупы. Это означает неизбежную смерть. Несмотря на твое необъятное эго, Каден силен, опасен – и, ко всему прочему, он настоящий псих.

Лиам снова издал ворчащий звук, к которому я уже привыкла.

— Я его не боюсь.

Настала моя очередь раздраженно хмыкнуть.

— А следовало бы.

Я вздохнула, и мы продолжили нашу прогулку по саду. Ночные создания наполняли воздух своими песнями.

— Здесь есть хоть что-то, что тебе нравится?

— Нет.

Я фыркнула.

— Хорошо, тогда назови хотя бы одну хорошую вещь. Например, особняк, – сказала я, указывая на грандиозное сооружение.

— Слишком претенциозный.

Он шутит? Нет, серьезно – он шутит? Я не смогла сдержать смешок, и он улыбнулся мне в ответ. Казалось, наш разговор приносил ему искреннее удовольствие, хотя его лицо оставалось угрюмым.

— Хорошо, а как насчет их одежды?

— Слишком узкая.

— Ой, да ладно! Тебе же должно нравиться хоть что-то?

Лиам поднял голову и задумался. Уголок его рта приподнялся, словно ответить на мой вопрос было ужасно сложной задачей. Я собралась задать ему еще один, когда Лиам наконец заговорил:

— Мне нравится здешний язык. Он напоминает мне язык моей мамы.

Его мамы? Мое сердце дрогнуло. Он никогда не говорил о ней, и я осознала, что не видела ее ни в одном из его воспоминаний. Единственное, что я запомнила, – упоминание о ее смерти. Я запомнила слова его отца и то, каким несчастным был Лиам в том «кровном» сне. Тем не менее я ни разу не видела их втроем. Может, воспоминания были так ужасны, что он их заблокировал? Я боялась задать этот вопрос, боялась, что он снова от меня закроется. Этого я допустить не могла.

— Какой она была?

Он сжал челюсти.

— Если ты не хочешь об этом говорить, то не обязательно. Мы можем обсудить сегодняшний ужин.

Он немного расслабился и фыркнул.

— Нет. Ты уже многое видела и многое обо мне знаешь. Нет причин не рассказать тебе и об этом. Возможно, разговор мне поможет. – Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. – Насколько я помню, она была доброй и милой. Она заболела после моего рождения. Поначалу я был слишком мал, чтобы это понять, но с возрастом я начал понимать, что что-то не так. Она была воином, Небожительницей под властью старого бога, но во время беременности ее свет погас. Когда она стала слишком слаба, чтобы держать меч, она перешла в совет. В этом и состоит проблема с рождением богов: плод берет на себя слишком много. Ребенок требует от матери невероятное количество энергии и сил. Риск слишком велик. Вот почему я единственный.