Книга Книга Азраила, страница 279 – Эмбер Николь

Он поднял руку, и труп Авы выпрямился, ее голос повторил мои слова.

— Я его друг.

Фраза с бульканьем и хрипом сорвалась с холодных губ Авы. Тобиас опустил руку, и ее тело безвольно упало на пол.

— Она была хорошей марионеткой, – сказал Тобиас, наблюдая, как разлагается Ава. – Они оба. К сожалению, мне пришлось с ними распрощаться, поскольку вы решили прыгнуть в эту проклятую воду. От влажности мертвая плоть быстро портится, – сказал Тобиас, подходя к одному из гробов. Он провел рукой по пыли на крышке и растер ее между пальцами.

— Ты контролируешь мертвых, – сказал Лиам с легким удивлением. – Некромантию^[12] запретили уже много веков назад.

— Я не единственное древнее существо, которое совершает злодеяния, Король-бог, – сказал он. – Она все о тебе знает? Ты рассказал ей о клинке Забвения? Ты сказал ей, скольких наших ты им уничтожил? Ты сказал ей правду или вы, ребята, сразу перешли к той части, где она раздвигает свои красивые ножки?

— Иди к черту, Тобиас, – прорычала я, мои когти впились в ладони.

— Она чудовище, Самкиэль, и одно из самых жестоких, – огрызнулся он в ответ, его губы исказила злая усмешка. – Не позволяй этим застенчивым глазкам и милой улыбке тебя обмануть. Она убивала и наслаждалась этим. Она стала правой рукой Кадена не потому, что ей нравится стоять на коленях.

Я почувствовала, как Лиам напрягся, и на мгновение забеспокоилась о том, что он обо мне подумает. Он знал, на что я готова пойти ради Габби, но не знал, насколько кровожадной я могу быть. Но сейчас меня должен волновать Иг’Моррутен, стоящий перед нашим единственным выходом. Нельзя допустить, чтобы он заполучил Книгу. Сейчас наше с Лиамом прошлое не имеет значения. Это не должно меня волновать – и все же в глубине души я чувствовала беспокойство.

— Почему ты притихла? Не хочешь, чтобы твой новый друг узнал, насколько ты ужасна? Я знаю, она милая, но она такая же, как мы, Губитель мира. Неважно, что шепчут эти красивые губки возле твоего члена, – сказал Тобиас, подходя к другому гробу. – Ты знаешь, что вы воняете друг другом? Это отвратительно. Могу только представить, что сделает Каден, когда узнает о ее предательстве. Интересно, заставит ли он Габби молить о пощаде, когда будет по одной отрывать ее конечности?

Что-то во мне щелкнуло, и я на полной скорости бросилась к нему. Я едва услышала крик Лиама:

— Нет!

Я ударила Тобиаса о стену настолько сильно, что на нас посыпались куски камня. Я слишком поздно поняла, что он меня провоцировал, и попалась на эту удочку. Он схватил меня за руки, скрутил и прижал к стене. В темной комнате глаза Тобиаса светились ярко-красным огнем; он схватил меня за горло и поднял над землей. Его когти вонзились в мою кожу, мою спину царапал камень.

Где Лиам?! Спина Тобиаса закрыла мне обзор, а сама комната была погружена в глубокую тьму. Обычно мне не требовался спасатель, но сейчас я бы не отказалась от небольшой помощи.

— Ты так слаба, Дианна. Ты что, плохо ела? Нехватка белка в рационе? – спросил Тобиас.

Он улыбнулся, и я увидела, как его зубы превратились в острые клыки. Он наклонил голову и вздохнул.

— О, ты и правда ничего не ешь, да? Вот почему ты не можешь исцелиться. Хочешь притвориться смертной? Как-то раз ты уже пыталась – думаешь, на этот раз будет лучше?