Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 1, страница 69 – Шуан Мэйхуа

Мальчик не успел закончить мысль, как его учитель продолжил:

— Это нечеловечески жестоко. Семья Чэнь всегда была хладнокровными убийцами. Что касается покровителей… Порой человек всем сердцем пытается помочь, но, к сожалению, сам оказывается жертвой обстоятельств. Даже мы, лекари, не боги. Возможно, у судьбы свои планы на Четвертого. Он столько пережил и столько раз был сломлен. Даже хорошо, что из-за провалов в памяти он помнит не все.

И Чан, еще не вышедший из детского возраста, не мог мыслить так же, как его учитель, который прожил долгую жизнь. Хотя мальчик был талантлив и умен не по годам, его знания ограничивались лишь медициной. Белое ханьфу его учителя было залито кровью демона, а взгляд выдавал сильную усталость.

— Можете отдохнуть, – предложил И Чан. – Я прослежу за ним. Если начнет буйствовать, позову стражу…

Лекарь действительно утомился. Он работал при императорском дворце уже давно, и годы брали свое. После того как на его руках умерла императрица, а следом – любимая наложница императора, ему с трудом удалось сохранить голову на плечах. Он остался в живых лишь благодаря тому, что в то время целителя лучше него в столице не было. Когда все утихло, его понизили в должности и урезали жалованье, оставив при дворе как лекаря для прислуг и пленников.

У него не было семьи и детей, но он сразу присмотрелся к мальчонке кухарки, что частенько мешался под ногами. Ребенок есть ребенок, и он любил его как родного.

Лекарь кивнул и, пошатываясь, направился к выходу. На прощание добавил:

— Если что, зови… Помнишь, чему я тебя учил?

И Чан ответил:

— Неважно, какого происхождения и насколько богат тот, кто нуждается в моей помощи. Жизнь каждого имеет ценность.

Губ Цзянь Чжуна коснулась довольная улыбка. Закрыв дверь, старый лекарь проговорил:

— Многим в твоем возрасте уже неведома жалость. Пока кто-то способен на сострадание, надежда на будущее еще жива.

Как только И Чан остался наедине с Му Яном, он сосредоточился на его состоянии, отбросив лишние мысли. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь звуками дыхания демона и легким шорохом. Мальчик сменил уксусный компресс, заменив на новый. Бледные губы демона продолжали что-то тихо нашептывать. И Чан, задержав дыхание, приблизился в попытке уловить слетавший с губ шепот.

— Так жарко… жарко…

И Чан быстро перепроверил температуру. Дыхание демона стало прерывистым, грудь высоко вздымалась, словно ему не хватало воздуха. В бреду Му Ян откинул одеяло и пытался снять бинты, как будто жаждал избавиться от старой кожи, доставляющей ему дискомфорт.

Мальчик не растерялся. Он быстро отыскал нужный пузырек с лекарством. Зажав деревянную пробку зубами, И Чан резко вытащил ее и влил содержимое в рот демона. Лекарство было горьким и обожгло горло. Му Ян разразился кашлем, и ему потребовалось время, чтобы восстановить дыхание.

Ресницы демона дрогнули, и он открыл глаза. Рассеянный взгляд демона блуждал по комнате, пока не остановился на мальчике. Голос демона звучал хрипло:

— Где я?

Он попытался приподняться, но раны напомнили о себе острой болью, из-за которой движения давались с трудом. Он резко рухнул обратно на кровать, ощутив, как мир вокруг него начинает расплываться.

— Тебе лучше пока меньше двигаться, – мягко произнес И Чан, уверенно подходя к нему и собираясь поправить одеяло.