Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2, страница 126 – Шуан Мэйхуа

Ладонь Ба Шэ снова легла на его плечо, она расплылась в улыбке, наслаждаясь замешательством демона.

— Думаешь, я просто так позволила тебе заглянуть в свои воспоминания и не воспользуюсь случаем, чтобы узнать получше тебя, мой сладкий?

Хотя у Ба Шэ не было языка и ее губы не шевелились, Му Ян отчетливо слышал ее голос у себя в ушах.

— У тебя очень странные симпатии, – продолжила она. – Ты испытываешь привязанность к тем, кто причиняет тебе боль. Ты зализываешь свои раны, захлебываясь в слезах, но продолжаешь верить тем, кто после того, как отрезать тебе палец, спрашивают, больно ли тебе?

— Она не виновата, – отрезал Му Ян. – Она жертва…

— Вот как, – рот Ба Шэ был закрыт, однако Му Ян почувствовал, как дыхание пощекотало его ухо, и рефлекторно потер его.

— Ее заставляли это делать с нами.

— И ты простил ей это? Просто потому, что у нее не было выбора?

— Она была ребенком…

Ба Шэ скользнула пальцами по груди демона, отошла, приблизившись к месту, где сидела маленькая Хуан-эр и Ян-эр. Одетый в разорванные одежки, которые были явно ему уже малы, он сидел, не смея показывать свою боль. Он наблюдал, как принцесса встала, поправляя подол своего ханьфу, взяла окровавленный нож и подошла к телу другого демона. Присев возле трупа, девочка начала вырезать ему глаза. Му Ян попытался не обращать внимания на отвратительные звуки, с которыми лезвие разрывало плоть. Он вдруг вспомнил, как говорил с этим демоном, возможно, они даже были дружны. Но сейчас нельзя было выдавать этого. Ян-эр не выдержал и, зажмурившись, прикрыл ладонями уши, чтобы хоть немного приглушить эти страшные звуки.

— Ты боишься меня? – поинтересовалась принцесса.

Она держала в правой руке острый нож, с которого стекала свежая кровь, а в левой – глазное яблоко.

— Нет, – еле слышно проговорил Ян-эр.

Ба Шэ обернулась и спросила:

— Разве тебе не было страшно? Ты соврал ей… Почему?

— Это вовсе не так…

Ба Шэ протянула ему свою руку, повторив свой вопрос:

— Я спрашиваю, почему ты соврал ей?

Губы Му Яна приоткрылись, он будто хотел что-то сказать, но так и не смог этого сделать.

— Ты поставил чувства этой девочки выше своих или соврал ей из страха? Твоих собратьев истязали у тебя на глазах!

Му Ян отвернулся, не желая этого слушать… Ба Шэ повысила голос:

— Она убивала детей у тебя на глазах. Таких же одиноких и несчастных. И ты еще пытаешься винить меня в чем-то? Неужели ты не чувствуешь вину? Признайся мне! Признайся сам себе в этом!

— Признаю…

Ба Шэ думала, что ей потребуется гораздо больше времени для того, чтобы услышать от Му Яна признание. По щекам демона стекали слезы.

— Я признаю… Я виноват, что жив. Что не умер тогда, от ее рук, как другие дети. Виноват, что привязался к ней и хотел помочь. Если нужно было пройти через кошмары и боль, чтобы почувствовать тепло живого человека, даже ложное, я был готов. Я жил лучше других. Я мог позволить себе то, чего другие дети-демоны никогда даже краем глаза не видели. Я не делился с другими едой. А один раз такой же голодный ребенок, как я, заметил, что ко мне относятся по-другому, и другие дети сговорились против меня и избили.

Он на мгновение замолчал… Ба Шэ медленно подошла к нему, ожидая, когда он продолжит свое признание. Из ее рта неожиданно показался тонкий, разделенный на две части язык. Как у змеи. Она подошла к нему и, взглянув своими бездонными глазами в его яркие фиолетовые глаза, прошептала: