Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2, страница 146 – Шуан Мэйхуа

Что-то больно кольнуло в душе, от чего Ю Вэйюань слегка отстранился, выпрямившись. Ритмично постукивая указательным пальцем по столу, он обдумывал: сказал бы ему Ван Чэн те же слова, узнав, что он на самом деле не сын императора, а сын того демона, которого он замариновал в бочке как лосося. Любил бы он его? Сидел бы рядом с ним, вот так, просто беседуя… и в конце концов, не возненавидел бы его?

Ю Вэйюань искоса взглянул на Ван Чэна, отчего тот почувствовал холодок по всему телу и закашлял.

Ю Вэйюань тут же протянул Ван Чэну его бокал.

— Будьте осторожней…

Ван Чэн кивнул, поспешно опустошив его.

— Вы не видели моего наставника? Мы договорились встретиться по моем прибытии. Но его нигде нет.

Ван Чэн помотал головой.

— Нет. Я сам его искал, но с прошлой ночи, сколько ни спрашивал, а от Люй Яо никаких вестей. Словно и след его простыл.

Ю Вэйюань нахмурился и резко встал из-за стола. Сложив руки, он почтительно склонил голову.

— Простите, но мне уже пора, – голосом смиренного послушного сына произнес он.

Ван Чэн моргнул, не понимая, почему поведение его внука стало таким резким.

Император одобрительно кивнул, позволяя наследному принцу удалиться. Заметив растерянность в глазах Ван Чэна, он бросил:

— Цзюнь-ван Ван Чэн, почему вы так смотрите? Седина уже пробралась и в голову? Забыли уже, как молоды были и кровь кипела в жилах. Засиделся наш принц тут с нами, а его супруга ждет не дождется. – Император кивнул слугам, дабы те открыли ворота: – Хватит мучить своего внука разговорами. Успеете еще.

Ю Вэйюань добавил:

— С вашего позволения, Ваше Императорское Величество…

* * *

После долгой дороги свадебное платье принцессы успело запачкаться. Но, несмотря на бессонную ночь, девушка чувствовала себя бодро, хотя легкие синяки под глазами выдавали ее усталость.

Для принцессы подготовили купальню. Кроме того, во дворце также побеспокоились о том, чтобы принцесса чувствовала себя комфортно в новом доме, и добавили ее излюбленные благовония с цветочным ароматом фиалок и жасмина.

Девушка опустилась в воду и прикрыла глаза, наслаждаясь приятным ароматом и одиночеством. Вот только ее радость длилась совсем недолго. Не успела принцесса насладиться тишиной, как в купальню снова вошла ее личная служанка, чтобы помочь принцессе привести себя в порядок.

Услышав шаги, она раздраженно выпалила:

— Я же просила оставить меня в покое. Неужели это так трудно?

— Но я не могу, – виновато посетовала Фан Ни.

Зачерпнув чашей немного теплой воды, служанка опустилась на колени и полила волосы Сяо Мэйли, бережно ополаскивая их. Принцесса сдалась. В любом случае в Гунхуа у нее не было свободы слова. Она была лишь драгоценностью в глазах своего отца и позором в глазах своей матери.

У Сяо Сян^[26] не было ни желаний или амбиций заниматься благотворительностью, как чаще всего поступают благородные дамы, тем самым помогая сиротам, матерям-одиночкам, больным и попавшим в беду. После войны многим государствам пришлось туго. Гунхуа и до этого не был богат, а после войны совсем обеднел. Вместо того чтобы наставить своего супруга на правильный путь и улучшить экономику страны, Сяо Сян тратила большие суммы на совсем ненужные для нее вещи. Кроме того, сама Сяо Сян была затворницей и не особо любила выходить в свет. А вот красоваться перед зеркалом она могла часами.