Книга Белый ликорис в Долине бессмертных. Том 2, страница 36 – Шуан Мэйхуа

Он попытался попятиться назад, но не смог сдвинуть свое тело даже на цунь. Он стиснул зубы, а потом закричал:

— Твой клинок направлен не в ту сторону! Если он признал тебя, то ты должен убивать низвергнутых богов и демонов.

Сделав еще шаг вперед, Му Ян резко остановился, сказав:

— Этот меч будет убивать тех, кого захочу убить я. А сейчас я хочу убить вас всех. – Глаза с фиолетовой радужкой залились кровавыми прожилками. Последние слова Му Ян произносил медленно, выговаривая отчетливо каждую букву, глядя в дрожащие зрачки мужчины и наслаждаясь его страхом перед неизбежной кончиной…

Му Ян замахнулся, чтобы нанести удар, но почувствовал, что почва под его ногами задрожала и начала расходиться. Символы давно забытого древнего письма сверкнули у него перед глазами. Они впечатались в землю, создавая небесные столбы, что возвышались с самих глубин подземного царства. Он замер и вскоре ощутил, как его грудную клетку сдавило. Словно сам воздух стал тяжелым. Из каждого столба вырвались цепи. Они обвили его руки и ноги. Тонкое золотое свечение словно змея сдавило его шею, удушая.

Монахи, все это время стоявшие поодаль, на самом деле складывали печати, чтобы атаковать. Губы старейшины расплылись в широкой улыбке. Он возрадовался, избежав смерти. Му Ян почувствовал, как горло медленно заполняется, а перед глазами все раскалывается и темнеет.

Монах истерично засмеялся ему в лицо:

— Недостойный жизни! Все демоны должны гореть в Диюэ. Там вам всем и место. Задохнись и умри! Умри! Сгори заживо в пламени Диюя!

Эти проклятия словно унизительные пощечины ударяли Му Яна по обеим щекам. Сколько раз ему уже желали смерти. Сколько унижений и боли он вытерпел. И для чего? Он глотал эту боль, хотя она застревала словно кость у него поперек горла. Не замечать плохого. Но любая чаша терпения, даже самая глубокая, рано или поздно переполнится. Му Ян замер, не имея возможности пошевелиться. Его лоб покрылся испариной, а ресницы дрожали. Цепи все глубже впивались ему под кожу, а тонкая удавка, что перекрыла возможность дыхания, и вовсе прорезала кожу до крови.

Му Ян вдруг распахнул глаза.

— Что ты делаешь? – прокричал Ши Ливэй.

Ши Хао, которому Ю Вэйюань прострелил ногу, наконец дополз до принца. Он с криком боли выдернул стрелу из своей раны, а затем замахнулся, чтобы проткнуть ею сердце Ю Вэйюаня.

— Умри!

Му Ян посмотрел на монаха перед ним. Тот прошипел:

— Сгори!

Им желали смерти. Желали сгореть дотла. Желали исчезнуть из этого мира. Желали, чтобы они преклонили колени и служили тем, кто давно предал свои принципы. Предал свою веру. Просто потому, что в их руках было больше мощи. Но как бы то ни было, смерть – это неизбежный конец для всего живого. Мы все равно умираем, даже если потом получим шанс на перерождение.

Вены Му Яна, словно искусным художником прорисованные тонкие линии, загорелись алым, напоминая раскаленную лаву на испепеленных землях. Кровь, что просочилась из раны на его шее, превратилась в пепел, а цепи, мертвой хваткой удерживающие его тело, с оглушительным треском разлетелись на части.

Его проклинали, желая мучительной смерти в пламени Диюя, и он сам стал тем пламенем, несущим для них погибель… Вырвавшись из оков, Му Ян одним ударом рассек небесные столбы. Последним, что смог увидеть старейшина, была черная размытая тень, блекнувшая в густом облаке дыма. Яркая алая вспышка, окутанная пурпурным пламенем, рассекла ему грудную клетку, разрубив пополам. Черный сапог демона лишь едва коснулся лысого лба старейшины, как тело того рассыпалось, превращаясь в черный прах.