Книга Имя мне Гнев, страница 121 – Евгений Фронтикович Гаглоев

— Что?! – Вика едва не задохнулась от возмущения. – Ты совсем спятил? А я тут при чем?

— Отвечать, так всем вместе, – рассмеялся Влад. – У нас с тобой договор, если ты не забыла. Так что беги к своей подружке и умоляй ее ничего никому не рассказывать. Чистенькой остаться не удастся. Захочешь меня утопить, я и тебя с собой утащу.

— Какая же ты мразь, – прошипела Вика, с трудом сдерживаясь, чтобы не швырнуть телефон об стену. – Если бы я знала, что ты такой…

Казилов с хохотом отключил связь, разозлив Вику еще сильнее. Тем временем Степан, Егор, Алина и еще несколько студентов помогали размещать новую экспозицию. Под руководством кураторов они расставляли в витринах коллекцию керамических изделий – расписные кувшины, вазы и чаши, многим из которых было больше пяти веков. Затем сверялись с записями в каталогах и ставили перед экспонатами соответствующие таблички.

— Вчера снова видел эту таинственную Елену, – между делом сообщил Степан. – В парке. Не стал вам с Дашей рассказывать, у вас проблем хватало.

— Сестру Рыжего? – изумился Егор, плюхнувшись на стоявший поблизости стул. В руках он крутил большую круглую вазу с двумя ручками.

— Я уверен, что никакая она ему не сестра.

— А кто же тогда?

— Просто какая-то странная девчонка. Появилась из темноты и так же быстро исчезла. Нам даже не удалось толком поговорить.

— Это та, что ходила с вами в порт? – уточнила Алина.

— Та самая, – кивнул Степан. – Она будто наблюдает за нами со стороны. И у нее есть доступ в музей. Я видел ее здесь, когда погиб Константин Перелозов.

— Правда? – озадаченно уставился на него Егор. – Может, она тоже проходит здесь практику?

— Об этом я не подумал. А ведь хорошая идея, – оживился Степан. – Как бы это узнать?

— А есть ее фотография? – спросила Алина. – Имя? Фамилия? Можно было бы навести справки у Галины Вишняковой. Она почти всех практикантов из нашего университета знает.

— Фотографии точно нет, а имя может быть выдуманным. Но я узнаю ее, если увижу… Правда, днем в музее я ее точно не встречал, – задумчиво пробормотал Бузулуцкий.

— Кажется, у меня в телефоне есть групповые фотографии учащихся с разных кафедр, – вспомнил Егор. – При поступлении мы фотографировали группы ребят для сайта. Погоди, сейчас найду.

Не зная, куда деть вазу, он напялил ее на голову, словно панаму, вытащил из кармана телефон и начал искать в нем нужные фотографии.

— Кукушкин, это что такое? – раздался сзади строгий голос Гордея Борисовича Лестратова.

Егор торопливо обернулся, и в этот момент ваза съехала ему на переносицу, закрыв глаза.

— Я аккуратно, – заверил Гордея Егор. – Минутку.

Сунув телефон обратно в карман, он попытался снять вазу. И не смог.

— Ой, – пробормотал Егор. – Сейчас…

Обхватив вазу руками, он осторожно потянул ее вверх. Но ваза сидела как влитая. Среди практикантов послышались отдельные смешки, которые быстро переросли в громкий хохот. Степан, пытаясь помочь, схватил вазу за ручки и резко дернул.

— О-ой, – застонал Егор. – Только шею не сверни!

В самый разгар веселья в зал вошел Роман Кукушкин. Он с любопытством приблизился к ним и только тут разглядел, над чем все смеются.

— Да твою ж дивизию!.. – протянул Кукушкин-старший.

— Господин Кукушкин? – взглянул на него Лестратов. – Снова вы?