Книга Имя мне Гнев, страница 89 – Евгений Фронтикович Гаглоев

Ответ последовал пару минут спустя.

«Еще два миллиона?! Это уже ни в какие ворота не лезет! Ты еще поплатишься за это, кто бы ты ни был! Решил нажиться на мне?»

«Два миллиона. И все мы получим желаемое», – написала в ответ Ирина.

«Откуда мне знать, что это не очередная ложь?»

«Придется мне довериться».

«Миллион! Не два! Только потому, что однажды ты уже обманул меня!»

Ирина задумалась. Что ж, миллион тоже неплохо. Итого у нее будет четыре. И тогда она вернет канделябр, уволится из особняка Решетниковых, расскажет обо всем Марине Чехлыстовой и даже заявит в полицию. Пусть дальше полицейские разбираются.

А Ирина уедет с полученными деньгами, и этого ей вполне хватит, чтобы начать новую жизнь где-нибудь на морском побережье.

Никаких угрызений совести девушка не испытывала. Справедливость – это, конечно, хорошо. Но только не тогда, когда ты без гроша в кармане.

«Договорились, – напечатала ответ Ирина. – Миллион. Завтра на автовокзале. Срок хранения установите в одни сутки. Как только я получу деньги, пришлю вам код от замка нужной ячейки».

Когда час спустя Эмма Викторовна отправила ее в супермаркет за продуктами, Ирина прихватила с собой канделябр, спрятав его в большой хозяйственной сумке.

Никто не видел, как она уходила из особняка. Вызвав такси, Ирина сразу отправилась на автовокзал и внимательно все там осмотрела. Расположение камер наблюдения, все входы и выходы камеры хранения. Один раз все получилось, получится и другой.

Ирина положила канделябр, упакованный в пластиковую пленку, в одну из ячеек, захлопнула дверцу и проверила на экране телефона штрихкод. И только после этого отправилась за продуктами.

Теперь оставалось только ждать.

Роман Кукушкин вышел из дома на воскресную утреннюю пробежку. Он сделал несколько приседаний, разогревая мышцы, затем вставил в уши наушники и хотел включить музыку. В этот момент во двор въехала машина самого жуткого вида – с разбитыми окнами, глубокими вмятинами и многочисленными царапинами на боках. И только когда открылась дверца со стороны водителя и наружу выбрался его собственный сын, до Романа дошло, что это за машина. Он схватился за голову. Следом вылезли Степан с Алиной. Все трое были с макушки до пяток покрыты коркой засохшей грязи и черной копотью. Вдобавок ко всему Егор и Степан были босиком.

Бузулуцкий невозмутимо помахал Роману рукой:

— Привет, дядь Ром.

— Вы куда опять влезли? – завопил Кукушкин, выдернув наушники из ушей.

Алина нервно вздрогнула. Егор понурился.

— Вы целы? – подскочил к ним Роман. – Что с машиной?

— Пап, долго рассказывать. Но мы здесь совершенно ни при чем, – заверил Егор.

— Нас пытались столкнуть с дороги, – сообщил Степан.

— Кто? – помрачнел Роман.

— Если что, я запомнила номер, – подняла руку Алина. – Могу даже продиктовать.

— Диктуй. Немедленно. – Роман вытащил из кармана телефон. – Я так и знал, что нельзя вас одних отпускать, да еще и с ночевкой!

— Зато мы достали книгу Вероники, – сообщил Егор. – Она у меня в рюкзаке лежит.

— А где ваша обувь?

— Сгорела в пожаре…

Отец едва не выронил телефон.

— В каком еще пожаре?! – ошалело спросил он.

— Мы все расскажем, ты, главное, не волнуйся.

— Да как же не волноваться, если вы появляетесь ни свет ни заря на разбитой машине, грязные, босые и пропахшие гарью?