Книга Имя мне Тьма, страница 37 – Евгений Фронтикович Гаглоев

Странно, но Натальи на картине не было.

Эмма Викторовна заметила интерес Ирины к портрету и принялась называть имена изображенных на нем людей.

— Владимир Эдуардович, Артур Эдуардович, а это их мать Зинаида Николаевна, – перечисляла экономка, указывая рукой. – С Дашей ты уже познакомилась, как я поняла, – сухо добавила она. – Портрет нарисован лет семь назад, поэтому она здесь еще маленькая.

— А остальные? – спросила Ирина, поняв, что на этом рассказ окончен. – Кто этот старичок?

— Старичок?! – возмущенно воскликнула Эмма Викторовна. – К твоему сведению, это Эдуард Арсентьевич, патриарх клана Решетниковых! Бывший муж Зинаиды Николаевны, отец ее сыновей. Ныне уже покойный…

— А этого мужчину я узнала, – воскликнула Ирина, указав на полноватого лысеющего типа. – Вчера видела его в историческом музее…

— Константин Аркадьевич Перелозов, – кивнула экономка.

— Он родственник Решетниковых? – удивилась девушка.

— Был мужем Анжелики. – Эмма Викторовна ткнула пальцем в золотоволосую красавицу. – Это сводная сестра Артура и Владимира. Они тоже жили в этом доме, но затем она погибла… Ужасный несчастный случай! После этого Перелозов съехал от нас и теперь живет отдельно.

— А где же Наталья Станиславовна?

— Она не член семьи, – понизила голос экономка. – Поэтому ее нет на этой картине.

— Как это не член? Разве она не жена Владимира Эдуардовича? – удивилась Ирина.

— И никогда ею не была! Бывшая любовница, которая внезапно забеременела. Владимир Эдуардович признал дочь и поселил ее в доме вместе с матерью, но чувства быстро угасли. У него с тех пор случались другие романы, а Наталья тут просто живет и занимается воспитанием дочери. У нее ни на что нет прав, поэтому даже на картине ее не изобразили.

— О… – только и произнесла Ирина. – И ее устраивает такое положение вещей?

— А кто ее спрашивает? Если бы не Даша, он давно выгнал бы Наталью из дома, – с нескрываемым злорадством сообщила Эмма Викторовна. – А так она тут словно сыр в масле катается. Еще бы ее это не устраивало!

— Чужая жизнь – потемки, – вздохнула девушка.

— Именно, – спохватилась экономка. – Разболтались мы тут с тобой. Но это я специально, чтобы ты потом не вздумала кому-либо еще вопросы задавать. Хозяева этого не любят. Теперь все, что нужно знать о жильцах этого дома, тебе известно. Идем, покажу твою комнату.

И они двинулись дальше. Помещения для прислуги располагались в дальней части особняка, рядом с кухней. Эмма Викторовна показала Ирине ее комнату, и девушка нашла жилье вполне сносным. Каморка три на три метра с собственным санузлом. В комнатке помещались узкая кровать, платяной шкаф и приземистый столик с зеркалом. На стене висел небольшой плоский телевизор. Единственное окно выходило в сад. Ирина тут же распахнула его, чтобы немного проветрить, и выглянула наружу. За окном росли высокие яблони, все вокруг утопало в изумрудной зелени.

Эмма Викторовна отлучилась за униформой горничной, а Ирина присела на низкий подоконник и с наслаждением вдохнула свежий воздух.

Едва она это сделала, по ту сторону окна возник садовник Сергей.

— Ну что, все получилось? – осведомился он, с опаской оглядевшись по сторонам.

— Еще бы. – Ирина обвила его шею руками, и парень быстро чмокнул ее в губы. – Мы со всем справились, дорогуша, и никто не пострадал.