Книга Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью, страница 10 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

— Ara, — хмыкнул Хитров, — знаю я тебя, «никаких особых требований». Только рост от метр семидесяти, фигура фотомодели и ноги от ушей, типа моей Кристинки, — кивнул он на притихшую жену, — верно?

— Да, супруга у тебя высший класс, — не удержался от комплимента Бородин, — ее бы я без всяких собеседований взял, мне такая подходит!

— Она мне самому подходит, опоздал ты, профессор! — Влад по-хозяйски обнял жену и притянул к себе. — Таких жен с детства растят, а не приходят на все готовенькое. Хотя… — Он сделал вид, что задумался, — лет через пять приходи, я себе молоденькую найду, а Кристю тебе на работу пристрою.

Сидевшие вокруг гости дружно засмеялись, все понимали, что этот шутливый диалог рассчитан на публику. И только один человек сидел за столом с каменным лицом. Губы Лары Бородиной даже не дрогнули в легкой улыбке, невооруженным глазом было заметно, как раздражает ее разговор двух пожилых ловеласов.

Я толкнула Варвару локтем и взглядом указала на профессорскую дочку.

— Она всю жизнь папашу ревнует, — шепнула мне на ухо Варька, — вот ведь злопамятная натура! Столько лет прошло, а все никак не угомонится.

Музыка заиграла снова, гости оживились и потянулись в сторону эстрады. Мы с Варькой тоже не усидели на месте и, подхватив Галину Андреевну с подругой, отправились танцевать. Когда спустя минут тридцать я вернулась сделать глоток воды, за столом в гордом одиночестве сидел Александр Порфирьевич и внимательно изучал какую-то записку. «Неужели любовное послание? — мелькнула в голове дурацкая мысль. А вдруг одна из одноклассниц была тайно влюблена в Бородина и только теперь, спустя сорок лет, решилась признаться в своем чувстве? Как же все-таки приятно думать, что и в шестьдесят лет люди способны страдать от любви и писать любовные письма».

— Разрешите пригласить на танец? — раздалось у меня прямо над ухом. Я так глубоко погрузилась в свои размышления, что совершенно не заметила подошедшего сбоку мужа Ларисы — Ивана.

Уже скользя в медленном танце под романтическую мелодию Фрэнка Синатры, я не удержалась от вопроса:

— Иван, а почему ваша жена не танцует?

— У Ларочки страшно разболелась голова, и она вынуждена была уйти, — слегка виновато пробормотал Колосов. — Честно говоря, Лариса сегодня с утра не в духе. На меня ворчит, с вашей подругой сцепилась, не знаю, какая муха ее укусила. Вы уж простите ее, ради бога.

— Все нормально, не стоит извиняться, — постаралась я успокоить расстроенного Колосова, — Варвара сама во многом спровоцировала Ларису, так что обе хороши.

— Я искренне рад, что вы не сердитесь, — улыбнулся Иван, и я заметила, какая у него добрая и открытая улыбка.

Ближе к одиннадцати народ стал потихоньку разбредаться, и мы с Варварой тоже засобирались в номер, но дорогу нам неожиданно преградила Галина Андреевна.

— Вы что, девчонки, уже сбегаете? — удивилась она. — Время-то совсем детское! Адочка! — обернулась она к подруге. — Наша молодежь совсем обленилась, у твоей голова болит, моя сейчас ныть начнет, что не выспалась и устала, просто форменные пенсионерки!

— Мам, мы действительно устали и очень хотим спать, — тихо, стараясь не привлекать всеобщего внимания, ответила Варвара, — а ты оставайся, если хочешь, мы тебя с собой не тащим. — Нет, вы только посмотрите, люди добрые, — не унималась Галина Андреевна, которой несколько бокалов шампанского с непривычки сильно ударили в голову, — в кои веки с матерью куда-то выбралась, и сразу она устала, сразу ей спать хочется. А может, я в бар хочу, а потом на дискотеку? Может, я сегодня решила гульнуть!