Книга Босс. Полный клининг, страница 15 – Роза Чайная

Двенадцатый. Стоп.

Двери разъезжаются, и оттуда вываливается этот шум. Мужские голоса — громкие, раскатистые, как будто им принадлежит весь этот коридор, всё здание, весь город, весь мир.

Кто-то травит анекдот, кто-то ржет, басы перекрывают друг друга, эхо гуляет под потолком. Потом — щелчок. Зажигалка. Кто-то закурил, хотя таблички «не курить» висят на каждом углу, и Зинаида Павловна нас за это распинает.

А им можно. Им всё можно. Они вон в каких костюмах, они тут хозяева, а мы — тени, которые должны раствориться, пока они идут.

Я вжимаюсь спиной в стену.

Ведро задвигаю ногой подальше, швабру прижимаю к себе, чтобы ручка не торчала. Сама сжимаюсь, становлюсь маленькой, незаметной, как мышка.

Они выходят.

Много. Семь, восемь, может, десять. В темных пиджаках, при галстуках, ботинки начищены так, что лампочки отражаются.

Лица сытые, гладкие, ни одной морщины, кроме тех, что от смеха. Идут широко, как будто коридор для них тесноват, как будто они могут раздвинуть стены, если захотят.

Первый — старик. Седина на висках, лицо красное, нос картошкой, губы важные, поджатые.

А за ним — второй.

Я смотрю — и мир останавливается.

Темные глаза. Жесткая челюсть. Шрам над губой. Плечи широкие, костюм сидит как влитой. Он говорит что-то старому, усмехается, поправляет галстук.

Я не могу дышать.

Сердце — бах.

Бах! Бах!

В ушах шум, в глазах темнеет.

Это он. Вася. Мой Вася.

Который приезжал в Ховрино в куртке и кроссовках. Который трахал меня скалкой на столе в муке на столе. Который… который…

Нет. Нет, нет, нет.

Не может быть. Это не он. Это ошибка. Просто похож. Просто темные глаза, просто лицо... просто ширина плеч. Мало ли мужиков с такими глазами? Мало ли у кого шрам над губой?

Этот мужчина вон в каком костюме. Дорогом. Такой костюм стоит как моя зарплата за год. За два года.

Это не он...

Я сейчас провалюсь сквозь землю. Только чтобы он не посмотрел. Только чтобы прошел мимо. Я сейчас стану маленькой, я стану невидимкой, я растворюсь, я… я…

Они идут прямо на меня.

Я пытаюсь отступить. Пятка скользит по мокрому паркету! Нога едет! Я машу руками, хватаюсь за воздух, за швабру, за ведро, за стену — за что угодно. Не сейчас!

Не падать! Не при нем! Только не при нем!

Он поднимает глаза. Смотрит прямо на меня.

Взгляды наши встречаются.

Мир сворачивается в трубочку. Звуки исчезают. Люди исчезают. Коридор исчезает. Остаются только его глаза. Темные. Глубокие.

Я смотрю в них, и в первую секунду — ничего. Пустота. Как на пустое место. Как на ведро с тряпками... Как на пятно на полу...

Но я успеваю заметить.

Секунда. Одна секунда. Моргнуть не успеть. Его зрачки дергаются. Расширяются. На долю мгновения в этих темных глазах вспыхивает что-то — узнавание.

Узнавание.

Я вижу. Я вижу, как он понимает, кто перед ним! Как его тело на долю секунды замирает. Как мышцы на скулах напрягаются. Как воздух застревает у него в груди.

Он узнал меня.

Он узнал!

А потом — щелчок. Как выключатель. Как дверь, которую захлопнули перед носом. Его лицо становится каменным. Глаза — стеклянными. Пустыми. Он отводит взгляд. Смотрит мимо меня. На ведро. На стену. На любого, только не на меня.

Он делает шаг в сторону. Обходит меня. Не замедляясь. Не поворачивая головы.

Я отступаю. Ноги не слушаются, ватные, чужие. Пятка снова скользит. Я дергаюсь, хватаюсь за воздух, за швабру, за ведро — всё мимо!