Книга Я плохому не научу, страница 30 – Лина Мак

— Ты хамло, Баринов, – дёрнулась я под ним и сама выгнулась навстречу.

— А ты моя Снегурка, – выдохнул Тим в ухо и, прикусив мочку, вошёл сразу и до упора…

— Открывай глаза, спящая красавица, – позвал меня довольный брат. – Мы приехали.

Выглянула в окно и забыла, как дышать. Я заметила шатры, растянутые рядом с папиным домом, но шок у меня случился от вида Тима, который шел к машине Макса, и нёс огромный букет белых пионов.

— Макс, заблокируй двери, – молю брата я и пытаюсь вспомнить, как дышать.

— О нет, – серьёзно заявляет этот предатель. – Я слишком долго ждал, чтобы сбагрить тебя в хорошие руки.

Макс вышел из машины, а я в панике пытаюсь придумать, как же мне сделать так, чтобы Тим меня не увидел, но ничего не выходит. Мои глаза будто приросли к его улыбке.

— Аркадий Гаврилович, Вы ошиблись, – уверенно заявляю я нашему семейному врачу.

— Катенька, – усмехнулся врач, – ну даже если я ошибся, то анализы врать не будут.

Он тепло улыбается мне, внимательно следит за мной, а я не могу поверить. А так всё удачно сложилось. Сознание потеряла, Тима перепугала, никаких сюрпризов не получила. Почти.

Сюрприз нашёл меня там, где я его совсем не ждала.

— Там Вася с твоим женихом рвутся сюда, – улыбнулся Гаврилович.

— Нет! – слишком резко выкрикнула я.

— Ну я же не могу их силой удерживать, – и я поняла, что Гаврилович не поможет.

А эти двое всё равно войдут.

— Уколите мне снотворное, – попросила я врача, но он только улыбнулся в седую бороду и покачал головой. – Предатели.

— Катя, – Гаврилович сел на койку рядом со мной. – Ты же взрослая девочка и прекрасно знаешь, откуда берутся дети и как они делаются. Неужели ты не понимала, что рано или поздно, но всё выйдет?

— Так, я же старалась принимать ваши таблетки, – вздохнула я. – Но они не помогают, как оказалось.

— Зная твою забывчивость и умение всё пропускать мимо ушей, ты, вероятно, пропустила, что таблетки нужно было принимать в одно и то же время на протяжении месяца, а потом делать перерыв в неделю, – Аркадий Гаврилыч взял мою руку и погладил её.

А что я ему отвечу, если он прав! Катя, ну как можно быть такой дурой?

— Пожалуйста, – подняла на Гаврилыча жалостливые глаза. – Не пускайте их пока. Пусть за дверью сидят. Видеть никого не хочу.

— Ох и повезло твоему Тимуру, – хохотнул Гаврилыч. – У него наступает самый интересный период в жизни мужчины.

— И как он называется? – спросила я обречённо.

— Выживешь – не выживешь.

Аркадий Гаврилович обнял меня и вышел из палаты. А я ещё раз посмотрела на ту бумажку, что он принёс. Может, там ошибка? Но толком ничего не поняла кроме надписи внизу.

И если здесь написано шесть недель, то почему я чувствую себя хорошо? Где вот эта тошнота, рвота, раздражение, перемены настроения. То смех, то слёзы.

Хотя если посмотреть на всё со стороны, то станет понятно, что у меня такое состояние всегда.

Боже, я что, начала мыслить правильно? Это что такое? Мне не нравится! Верните мне моё обычное состояние.

— Снегурка моя, ты как? – в палату просунул голову немного бледный Тим.

Его глаза выделяются сейчас ещё сильнее, делая его таким красивым, что мне даже страшно.

Ну почему нельзя было влюбиться в кого-то пострашнее?

— Нормально, – киваю я, отворачиваясь к окну.

— Снегурка, ну что ты дуешься? Ты меня так напугала, что сам чуть не сдох, – Тим подходит к кровати и забирается на неё, сгребая меня в объятия. – Скажи мне, что случилось? Аркадий Гаврилович вышел из палаты и попросил, чтобы мы по одному заходили. Ты даже не представляешь, что я пообещал твоему отцу, чтобы первым войти.