Книга Я подарю тебе новую жизнь, страница 46 – Юлия Резник

— Хорошо течешь, Лесь… Будет не больно. Я постараюсь, чтобы не больно. Да?

Она в агонии кивала, не понимая, на что соглашается.

— Красивая такая ты девочка… Везде красивая.

Он опустился. Тронул странно вытянувшийся бугорок большим пальцем, а когда она тоненько застонала, пробормотал:

— Пипец… Никогда ж я, Лесь, этого не любил…

А потом стал ее трогать там не только пальцами, но и ртом, языком, да даже носом, господи прости, терся… Леся кричала, забыв о режиме тишины, установленном в их гостинице после двадцати двух часов. Он в ответ шумно дышал, посмеивался и глушил ее вопли ладонью… И это было так прекрасно, так хорошо… Что она, улетев куда-то за границу галактики, вообще не поняла, когда все изменилось.

Острая боль застала ее врасплох.

— Тише-тише-тише… Тщщщ, — нашептывал ей на ушко Олег, подталкивая ее под задницу сильной рукой. — Вот и все, Лисён. Дальше только хорошо будет.

Он, конечно, немножко соврал. По ране потом было больно. Но что уж… Она много чего не понимала. Например, почему самые первые толчки он совершил, никак не защитив ни ее, ни себя. А потом, испачкавшись ее кровью, надел-таки защиту и продолжил уже в ней, чтобы парой минут спустя, чертыхаясь, один черт ее стащить, финаля ей на живот.

— Тебе хорошо было? — шепнула Леся, когда они оба немножечко отдышались. Уж очень ей хотелось, чтобы ему было хотя бы на десятую долю так же сладко, как ей.

— Очень. Ты у меня, между прочим, первая девочка.

— Это важно? — нахмурилась Леся.

— Не знаю. Я не понимал мужиков, которые этим хвастались. А сейчас… Пожалуй, соглашусь, что в этом есть что-то эдакое. Пещерное. И не совсем нормальное. Болит?

— Нет, хорошо очень. Только чувствительно.

— Отлично, потому что, кажется, совести у меня совсем не осталось, Лисён. Ты меня тормозни, если начну борщить…

Леся не тормознула. А сам он затормозить не смог. Одна ночь затянулась на два коротких, но безумно счастливых дня. Олег даже, может, и на третий бы задержался, если бы их не застал вернувшийся из похода отец. Ох и устроил он им!

О том Лесе вспоминать не хотелось. Так что она усилием воли вернулась в реальность. Как раз вовремя — Олег, сунув телефон в карман, возвращался к дому.

— Что теперь будет? — спросила Олеся. Никогда не спрашивала, а тут пришлось. — Ты не подумай. Я ни на что не претендую. А у Даника наверняка появятся вопросы. Извини.

— С Даном я поговорю. Не ушла еще его девочка?

— Ушла? Кто же ее одну отпустил бы? Он ее проводить пошел… — растерялась Леся.

— А. Это хорошее дело. Толкового вы с Игорем пацана воспитала, а, Лесь? — криво усмехнулся.

— Думаю, да. Толкового. Но со стороны всегда виднее.

— Мне сказали, что он очень одаренный.

— Да. Я тебе тоже это говорила.

— Мгм, — невнятно буркнул Стахович. — В столице у него будет больше возможностей. Там есть сразу несколько крутых физико-математических классов при…

— Ты хочешь его у меня отобрать? — просипела Леся.

— Нет! Я хочу дать ему больше возможностей. Ты можешь переехать вместе с ним. Так будет даже лучше.

— Для кого?

Он хотел сказать «для всех». Но не посмел. Это было бы ложью. Стахович не мог представить Лесю нигде, кроме как здесь. Этот диковинный цветок требовал вполне определенной почвы, чтобы цвести и радовать глаз.

Но это не отменяло того, что их парень был совершенно другим. И жизнь здесь, возможно, тупо губила его таланты. Притом, что Олег нисколько не умалял всего того, что для его сына сделали мать и дед.