Книга После развода. Не зови, не вернусь, страница 26 – Галина Колоскова

Я смеюсь. И чувствую, как страх сменяется адреналином. Это не тот страх, что парализует. Это вызов. И я принимаю его.

Но в глубине души, под слоем азарта, шевелится тихий, едва уловимый вопрос. Что будет, когда я действительно попаду в мир вернисажей, критиков, светских бесед? Смогу ли, как говорит Данила, остаться хозяйкой процесса? Или блеск большого города, даже в формате инсталляции о сырье, всё-таки окажется сильнее тишины гор? Перед глазами возникла усыпанная бриллиантами, изящная красавица Лариса в ресторане, где муж выносит ей приговор… Неприятное зрелище.

Белый куб. Именно так называется это место. Стерильное пространство московской галереи «Артефакт». С идеальным светом, паркетом, отполированным до зеркального блеска, и тихой, почти священной атмосферой.

Люди приходят сюда, чтобы увидеть искусство. Я привезла не искусство, а жизнь. Грязную, пахнущую, неудобную.

Выставка называется «Сырьё». Никаких хитрых названий.

У входа в день открытия, я чувствую не гордость, а тихую, почти хищную радость. Я взломала систему! Привезла в храм глянца и концептов — куски необработанного сланца, коряги с вмятинами от резца, плошки с алмазной пылью под стеклом.

В центре зала — инсталляция: старый деревянный стол из нашей сыроварни, на нём медный чан, деревянные ложки, куски сыра в разной стадии зрелости. Рядом — экран, где в цикле идёт видео: мои руки размешивают зерно, руки Данилы режут сгусток, пар поднимается над чаном,

Звук — монотонный стук, скрип, плеск, мычание коровы, ветер в елях. Не музыка. Звук процесса.

И люди… они заходят и замирают. Они ожидали увидеть изящные украшения на бархате. А видят — рабочее место. Пахнущее. Да, я настояла, чтобы в систему вентиляции добавили едва уловимый запах дерева, сыворотки и холодного камня. Арома-инсталляция. Куратор Алиса чуть не упала в обморок, услышав моё предложение. Но согласилась.

«Провокационно». Ну да, провокация. Пахнуть правдой среди лжи — это действительно провокация.

Люди заходят и замирают. Ждали изящных безделушек под стеклом? А видят рабочее место. Пахнущее работой.

Я специально не написала «руками не трогать». Написала: «Почувствуйте текстуру. Это важно». И они трогают. Банкиры в дорогих костюмах проводят пальцами по шершавой коре. Дамы в норковых шубах берут в ладони тяжёлые куски сланца.

Женщина, лет шестидесяти, увешанная бриллиантами, подошла к столу с сыром, вдохнула запах и заплакала. Потом вернулась ко мне, сжала руку:

— Спасибо. Я забыла, что молоко пахнет именно так. Как в детстве у бабушки.

Это и есть успех! Не количество проданных работ (хотя их раскупили ещё до открытия). А эти слёзы. Этот забытый запах. Прикосновение к чему-то настоящему.

Ко мне подходит журналист с диктофоном. Молодая девушка с умными глазами.

— Лариса, ваша выставка ломает все представления о женском арте. Здесь нет изящества, утончённости. Здесь — грубая сила, труд, даже пот. Это вызов?

Я улыбаюсь. Сегодня я надела чёрное платье, но не дизайнерское, а то, что сшила себе из грубого льна. Руки без украшений, только въевшаяся в кожу пыль, которую не отмыть.

— Это не вызов. Это правда. Я показала то, из чего сейчас состоит моя жизнь. Сыр, камень, пыль, тишина. А женское это или мужское… Мне кажется, сыру и камню всё равно.