Книга Злодейка в финале, страница 68 – Энже Граф

— Не в нашем случае.

— Почему не в нашем?

— Потому что я ждал слишком долго.

Я вопросительно склонила голову, но пояснения так и не последовало. Тогда я попыталась переубедить Джеймса:

— Два месяца ‒ это слишком мало. Мы не успеем с подготовкой. Нужно ведь созвать гостей, приготовить еду, сшить платье…

— Амелия. Мое решение окончательное. Свадьба будет через два месяца.

— Но…

В следующее мгновение я тихо ахнула, потому что резким перекатом Джеймс навис надо мной сверху и вперил в меня тяжелый, опасный взгляд:

— Ты не хочешь этого брака?

— Хочу, просто…

Он сощурился:

— У тебя есть какие-то причины желать его отсрочки?

— Я ведь уже сказала: мы не успеем с подготовкой!

— И это всё?

Я непонимающе смотрела на Джеймса: я ведь уже дважды сказала ему, что мы просто не успеем все организовать!

— Да, ‒ беспомощно отозвалась я, понимая, что он меня просто не услышит.

Он продолжал смотреть на меня сверху вниз. Не так ласково, как раньше, а как-то жестко и слишком властно. В комнате будто резко похолодало. Уютом больше и не пахло. Я растерялась от такой резкой перемены, но тут выражение его лица смягчилось:

— Тогда хорошо. Мне плевать, в каком платье ты будешь, сколько за столом будет гостей или что они будут жевать. Я хочу, чтобы ты поклялась перед алтарем, что станешь моей женой и объединишь свою жизнь с моей.

— Но ведь я уже сказала тебе «да»! ‒ ахнула я бессильно.

Он улыбнулся краешком губ ‒ и ничего не ответил.

А на следующее утро во дворце неожиданно увеличилось количество охранников.

— Их, ‒ беспечно заметила Таня, ‒ стало раза в два больше.

Теперь она проводила у меня много времени. Тесса сначала напрягалась, но, видя, что мы и в самом деле ладим, расслабилась ‒ и больше не буравила Таню глазами. По большей части. Окончательно она смирилась с «Вивиан» в моих покоях, когда та с радостью взялась за подготовку моего свадебного платья.

— Вероятно, ‒ предположила я, ‒ Джеймс хочет обезопасить дворец перед мероприятием.

— Или, ‒ Таня хохотнула, ‒ боится, что ты сбежишь!

Я хотела фыркнуть, но насмешка замерла на моих губах: я вспомнила вчерашний день.

— Что? ‒ Таня округлила глаза. ‒ Это правда?

— Нет, ‒ быстро отозвалась я, ‒ конечно же нет!

Но вид вчерашнего Джеймса не давал мне покоя. И я осторожно спросила Таню:

— Послушай… Каким ты видишь Джеймса?

— Красивым и скучным, ‒ не замедлила та с ответом.

— Я не об этом… Он ведь… добрый?

Таня отложила отрезы шелка, которые только что сравнивала, и уставилась мне в лицо:

— В каком смысле?

— Ну, я имею в виду, что он добр с окружающими, так? Что это черта его характера?

Потому что этот тяжелый взгляд Джеймса, когда он меня допрашивал…

— Возможно, ‒ сказала Таня, ‒ но нельзя быть добрым все время.

— В каком, ‒ не поняла я, ‒ смысле?

— Ну смотри. Он вырос в приюте. Приюты в этом мире не такие, как у нас. Здесь сиротам действительно приходится несладко. Приходится выживать, бороться за теплое местечко. Будь он таким милым и добрым, как ты думаешь, он бы просто не выжил.

— Но ведь в романе…

— Твой роман уже давно вышел из канона.

— Значит, Джеймс не такой, каким кажется?

— Почему не такой? Он ровно такой. Он добр с тобой, со мной, с теми, кто добр к нему. Но это не отменяет того, что он может быть жестоким, если понадобится.