Книга Ненужная жена ледяного дракона, страница 98 – Виолетта Вейл

— Марта.

Она прищурилась.

— Ваша светлость.

— Спасибо, что присматривали за ней, пока меня рядом не было.

Марта поставила поднос так резко, что ложка звякнула.

— Я присматривала за ней и когда вы были рядом, просто толку от вас тогда было меньше.

Ветта закрыла глаза.

— Марта.

— Что? Он же учится слушать правду.

Кайран неожиданно сказал:

— Она права.

Марта открыла рот, потом закрыла.

— Невозможно ссориться с человеком, который соглашается. Нечестный приём.

На губах Кайрана мелькнула слабая улыбка.

— Запомню.

Марта подозрительно посмотрела на него, потом на Ветту.

— Ешьте. Оба. Вы оба выглядите как благородные привидения.

— Я не голодна.

— Это была не просьба.

Кайран взял миску без возражений.

Марта удовлетворённо кивнула.

— Вот. Хоть кто-то в доме начинает понимать порядок.

Ветта взяла вторую миску, чтобы избежать дальнейших наставлений.

За едой они узнали новости.

Дарен вернулся к лечебнице ночью и отправил часть людей Кайрана к нижним дорогам. Морвейн и Элиану везли под охраной в Снежную лечебницу, а не в замок — так решил Варгас, и Харвин неожиданно согласился. Княгиня Грета уехала раньше всех, не сказав ни слова сыну.

— Значит, она испугалась, — сказала Марта.

Кайран опустил ложку.

— Или готовится.

Ветта посмотрела на него.

— Вы думаете, она связана с орденом?

— Я не хочу так думать.

— Но думаете.

— Да.

Он сказал это без оправданий.

Марта покачала головой.

— Прекрасная семья. Не успели разобраться с ложной истинной, как на очереди подозрительная мать.

— Марта, — тихо сказала Ветта.

— Я не извинюсь. Если княгиня Грета знала хоть что-то о вас, о ребёнке, о крови Вейл и молчала, то пусть хоть весь Север зовёт её великой женщиной — для меня она гадина в мехах.

Кайран молчал.

Потом сказал:

— Я не стану защищать её, пока не узнаю правду.

Марта смягчилась не сразу.

— Хорошо. Это уже что-то.

Когда она вышла, Ветта долго смотрела на край подноса.

— Вам больно.

— Да.

— Из-за матери.

— Из-за того, что я всё ещё надеюсь ошибиться в ней.

Ветта понимала это слишком хорошо.

Надежда бывает унизительной.

Особенно когда разум уже всё понял, а сердце ещё просит отсрочки.

— Надежда не делает вас слабым, — сказала она.

Кайран поднял глаза.

— Ты говоришь это мне?

— Себе тоже.

Он смотрел на неё так, будто эти слова были подарком, который он боялся принять.

Ветта отвернулась.

— Не смотрите так.

— Как?

— Будто я уже простила.

Его лицо стало серьёзным.

— Я не думаю этого.

— Хорошо.

— И не жду.

Она усмехнулась без радости.

— Совсем?

— Хочу. Но не жду.

Эта честность снова ударила туда, где защита была тоньше.

Ветта медленно поставила миску на стол.

— Я не могу простить сейчас.

— Знаю.

— Возможно, долго не смогу.

— Да.

— Иногда мне хочется быть рядом с вами. Иногда — ударить вас чем-нибудь тяжёлым. Иногда — и то и другое.

На этот раз Кайран действительно улыбнулся. Устало, с болью, но живо.

— Рейнар предложил посох.

— Я подумаю.

Улыбка исчезла, но мягкость осталась.

— Ветта, я не прошу прощения сегодня.

Она посмотрела на него.

— Тогда чего просите?

— Право исправлять там, где ещё можно. И не мешать тебе жить там, где я уже не имею права быть центром.

Она молчала.

Долго.

Потом сказала:

— Это ближе к тому, что я могу дать.

Кайран склонил голову.

— Этого достаточно.

— Нет, — поправила она. — Этого начало.