Книга Дракон в пролете, или Невеста с чужого отбора, страница 7 – Лесана Мун, Дарина Ромм

Да и не надо! Все равно уже сегодня вечером на ужине все поймут, кому отдано сердце Кристобаля и начнут собирать свои вещички, готовясь к отъезду из замка Террийских.

Так что, отбор будет недолгим, и уже совсем скоро мы с моим дорогим Кристобалем рука об руку пойдем к алтарю!

Следующий час проходит… смешно. Мои соседки, которых, как оказалось, зовут Люсинья и Тарталетта принимаются наряжаться к балу. На самом деле, просто к ужину, но так, словно на бал собрались.

Сначала, то и дело бросая на меня презрительные взгляды, перемеряют штук по пять платьев каждая.

Затем, сделав наконец мучительный выбор, вызывают двух горничных и усаживаются бок о бок перед единственным в комнате зеркалом.

В итоге ни одна, ни другая себя в нем толком не видит. А горничные, стоя за их спинами не могут даже расчесать волосы красоток, потому что постоянно сталкиваются локтями, выбивая друг у друга из рук то гребень, то заколку.

Наконец, одна горничная не выдерживает и чуть не плача просит:

— Леди, не могли бы вы сесть чуть подальше друг от друга? Мы с Кларой не можем ничего сделать, когда вы так близко.

— Отсядь в сторону, Люсинья, — требует у соперницы полногрудая красотка. — Меня причешут, потом за тебя возьмутся.

— Еще чего! — взвизгивает плоскодонка с колье. — Моя семья богаче, значит меня первой причесывают!

— Зато мой род древнее! — высокомерно цедит Тарталетта с бюстом.

— Я богаче! — упирается Люсинья.

Спор грозит затянуться до бесконечности. Горничные в растерянности переглядываются, не зная, как им быть. Потом одна торопливо выходит из комнаты, а возвращается с небольшим овальным зеркалом в руках.

— Леди, одна из вас может смотреться в зеркало на стене, а второй мы предлагаем вот это.

Спорщицы враждебно переглядываются и начинается второй раунд скандала. Каждая считает только себя достойной большого стенного зеркала, и никто не хочет уступать.

— Киньте жребий. Пусть удача рассудит, кто из вас ее любимица, — предлагаю я когда их вопли окончательно меня утомляют. Все это время я пытаюсь думать о моем Кристобале, но этот шум не дает сосредоточиться.

— Конечно я! — в один голос заявляют Люсинья и Тарталетта, и снова начинают меряться недовольными взглядами.

Не знаю, чем бы все закончилось, но на мое и горничных счастье в комнате появляется распорядительница отбора.

— Что за визги? — рявкает, перекрыв крики отборных брюнеток.

Узнав в чем дело, указывает худым пальцем на пышногрудую:

— Тебе маленькое зеркало.

— Ты садись перед большим, — кивает Люсинье.

— А ты…, — смотрит на меня, безмятежно сидящую на кровати, — ты после них.

Я только фыркаю в ответ — разговаривать с этой невоспитанной хамкой нет никакого желания.

Когда распорядительница уходит, я открываю свою сумку. На самом деле это пространственный карман, который мне подарила мамина подруга Эль. Очень удобная штука — ничего тяжёлого с собой носить не надо, но все, что нужно всегда под рукой.

Через пять минут на кровати уже лежит мое самое красивое платье, сшитое лучшей столичной модисткой на мое девятнадцатилетие, которое состоится через два месяца. К нему нежное колье с сапфирами в цвет глаз, и серьги.

Одна из горничных помогает мне одеться и собрать волосы на макушке в высокий хвост, закрепив его красивой заколкой и выпустив по тонкой, вьющейся прядке у висков.