Книга Дом холодных сердец, страница 35 – Тея Авари

Все трое выжидательно уставились на Еву так, что она почувствовала: что бы она ни ответила, уйти отсюда ей не удастся.

— Вы действительно так хотите умереть? – спросила она удивленно. – Вас же не станет. А сейчас у вас есть все что душе угодно!

— Мы хотим обрести свободу на небесах, а не вечные муки в кандалах дьявола, – ответил Милтос. – Другие слова для того же процесса – а как меняется смысл!

— Мы не люди, – добавил Кассий. – Мы проклятые чудовища. Мы грешники по своей природе. И если нас уничтожить, то наши души умрут, мы отправимся в Небытие.

— Или в лапы хозяина ада – как повезет, – поддакнул Милтос.

— И откуда бы тебе знать, что угодно нашим душам? – вмешался вдруг Торн.

Ева задела в нем глубоко спрятанные струны. О чем она может рассуждать, такая юная, ничего не видевшая в своей жизни, кроме монастырских стен?

Торн и сам был очень юн, когда его обратили. Но кто он теперь, после стольких лет, проведенных в заточении здесь: юноша, проживший несколько веков, или старец, выглядящий вечно молодым, – вампир не знал.

В стекла окон мелко, как ветки в ураган, застучали.

— Мыши, – произнес Кассий, прислушавшись.

Настроение Торна окончательно испортилось. Он резко поднялся из-за стола и сказал, обращаясь к Еве:

— Оставаться в нашем доме или нет – решать тебе. Но мы сделаем все, чтобы ты осталась.

С этими словами он покинул зал и стремительно вышел из дома прочь.

Сегодня крылья ему не были нужны.

Ночь только начиналась, и на земле наступало время тварей. Именно она давала ему силу.

Торн перешел с шага на бег, пересекая поля и леса, покидая поместье и окрестные земли.

За много часов от него среди лугов стояла зажиточная ферма.

Минуя летний загон для скота и хлев, вампир прокрался к дому, где давно спали люди, заглянул в темное окно и легонько постучал отломанной с ближайшего дерева веткой.

С минуту ничего не происходило, но вскоре из дверей выскользнула босая девка в длинной льняной сорочке, с наброшенным на плечи пуховым платком. Оглядевшись, она забежала в хлев.

Торн проследил за ней, улыбнулся и вошел следом.

Она не видела его в темноте и не услышала, как он подошел сзади, по-хозяйски притянул к себе, обвивая руками талию и пышную грудь, тяжело вздымающуюся под его ладонью.

— Ты сегодня рано, – прошептала она, подставляя свою шею его поцелуям. – Отец с матерью только недавно уснули. А сон у них чуткий.

Вампир остановил свои ласки.

— Я могу уйти, – равнодушно сказал он, отпуская ее.

— Нет-нет! – Фермерская дочка развернулась и потянулась к его плечам. – Не уходи. Тебя давно не было… думала, ты больше не придешь… А я ждала…

Торн усмехнулся про себя. Как же, ждала. Он чувствовал запах другого. Отчетливый, резкий. Но ему было все равно.

Вампир охотно схватил ее за мягкие ягодицы и, приподняв, отнес на стог сена, хранящийся до зимы под навесом.

Она с готовностью стянула с себя платок, выставив наружу приятные мужскому глазу холмы грудей.

Торн пошарил по ним ладонью, задирая на девушке подол сорочки.

— Какие же руки у тебя холодные… – тихо рассмеялась та, перемежая слова прерывистыми вздохами, похожими на всхлипы.

И тут же издала протяжный стон, когда его пальцы проникли во влажное лоно.

Удостоверившись, что она готова, вампир приспустил свои штаны и лег на нее, бедрами раздвигая полные ноги и вжимая ее тело в колючее душистое сено.