Книга Дом холодных сердец, страница 71 – Тея Авари

— Его убили?!

— Лучше бы убили, – процедил Милтос.

Он бросил в сторону косой взгляд. С трудом повернув голову, Ева проследила за ним и увидела старшего брата.

Он стоял подле трона Атрея и покорно отдавал себя для поцелуя Веспер, страстно вцепившейся в лацканы его сюртука и прижимающейся к нему всем телом. Даже целовал ее в ответ, сосредоточенно, пальцами задрав вверх ее подбородок.

Когда за братьями и Евой закрывалась дверь дома Каэдэс, их взгляды встретились. Торн пристально посмотрел на девушку, вырванную из лап Атрея ценой своей свободы, и Ева знала: этот взгляд она не забудет никогда.

С Рождеством пришел снег. Серебряный, волшебный, недолговечный.

За окнами выл ветер, кружа искристые снежинки в бешеном танце. Они стучались в окна, налипали на стекла и рисовали на нем замысловатые узоры.

Все обитатели дома собрались в гостиной, стараясь держаться поближе к камину, в котором потрескивали горящие поленья.

— А что, если его убьют? – в который раз спросила Ева.

— А что, было похоже, что Веспер собирается его убить? – хмыкнул Милтос, скептически подняв бровь.

Ева снова взглянула в окно, словно пытаясь в непроглядной ночной буре разглядеть очертания дома Каэдэс и тех, кто сейчас в нем находился. Жаль, у девушки не было ни вампирского зрения, ни крыльев.

— Интересно, что он сейчас делает?.. – задумчиво вздохнула она.

— Ничего такого, что ему бы не нравилось, – усмехнулся младший брат.

И хотя его слова звучали довольно оптимистично, Еве они не понравились совсем. Едва ли может что-то нравиться, если в этом замешана Веспер. Хотя… Ева вспомнила, как он целовал ее. Это выглядело так… по-настоящему…

— С чего такая озабоченность? – спросил девушку Милтос. – У Торна, полагаю, все хорошо. Спит в шелках, пьет лучшую отборную кровь, веселится на балах.

— Как ты можешь! – возмутилась Ева. – Он спас наши жизни ценой своей! А ты говоришь так, словно он сам рад там остаться. Но ведь он пленник! Пленник коварного, злого дома, который, судя по всему, только и делает, что строит всем козни да плетет интриги.

— Возможно, ты удивишься, – ответил рыжий, – но все вампирские дома коварные и жестокие. Мы же чудовища, забыла?

Слова девушки его абсолютно не тронули, и выражение полного равнодушия не спало с его лица.

— Да, Ева, – вмешался в разговор средний брат, Кассий. – Кажется, общение с нами ввело тебя в некоторое заблуждение. Вампиры жестокие и коварные по своей природе. Così stanno le cose^[6]. Иначе нам не выжить.

— Тогда тем более! – воскликнула девушка. – Мы должны вырвать его из лап Веспер и…

Она запнулась.

Произнести имя высшего вампирского лорда язык не поворачивался, страшась вновь накликать беду. От воспоминаний об Атрее у Евы до сих пор бежали мурашки по коже – неприятные, ледяные.

— Боюсь, контракт, который его связывает, будет посильнее братских чувств и привязанности к этому дому, – сказал Кассий. – Под белы рученьки мы его вывести не сможем, даже если бы и пожелали.

— А как же господин Тенебраэ? – спросила Ева. – Разве он не вмешается?

— Знать бы, где он, – ответил средний брат. – Думаю, он даже не знает, что его дом под угрозой. Возможно, ему просто нет до этого никакого дела.

— Такое бывает у тысячелетних дедов, – согласился Милтос. – Им обычно на все наплевать.